Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Сын Иванушка, старший и любимый, наследник русского престола. Курбских да Шуйских зело коробило, ежели Иван рядом у трона по моей прихоти сидел. Остальные бояре тишком на злобу исходили, а у этих все по жирным ланитам скатывало. Все зрели он царем после смерти моей станет. Сговорились, опоили ядом, аспиды, убили наследника законного. Сына, как и жену первую, уберечь не смог. Ежели б царевич Иван жив остался, Русь еще сильней бы стала, не было бы Смуты, не потеряли бы Ливонию, Полоцк, Ивангород Что уж таперича слезы лить снявши голову по волосам не плачут. Царем брат Ивана, царевич Фёдор станет. Нездоров он, набожен, тих характером не готов править и сильным царем быть. Ах, Федор, лекари тоже в тебе сомневаются будет ли у тебя хорошее потомство. Не за грехи ли мои слабым на свет вышел? Нет, не виновен я. Грехи все отмолил, живот на алтарь для Руси святой положил. Видно, судьбе так угодно.
***
Боли все натяжнее. С ними приходят на ум мои деяния на благо Руси Великой. Вспомянут ли потомки победу над Девлет-Гиреем? Много лет борьбы хан Крымский забрал, пока голову ему мы не свернули. Астраханское и Казанское царства я Руси наперёд подчинил басурмане оттуда к нам не пройдут. Остаток их в Крымском царстве крепко засел. Сколько рабов угнали они, сколько безвинных русских душ загубили
Отстоял я свою тактику борьбы с Девлет-Гиреем на Земском соборе, бояр еле уговорил. Потихоньку отвоевывал города для Руси, двигался к Крыму шажками незаметными, но верными. Бурчали бояре в бороды, недовольны многие были. Все равно повел я тогда борьбу с нечистью, что дань с Руси собирала. До войны дошло. Здесь пан или пропал.
Крымский хан собрал тогда сто двадцать тыщ крымцев, ногайцев, янычаров-головорезов. Им грезилось всю Русь завоевать, а оттуда всю Европу. Широко жить мечтали на дань христианскую. Дело давнее. Сейчас признаю: в страх оделся с ног до головы как такую рать с моим двадцатитысячным войском одолеть? На одного русского воина пять али шесть турок-янычар мыслимое ли дело? Страшно было, боязно, но отступать некуда кругом земля русская, до Москвы осталось верст пятьдесят, не боле.
Свершилось сражение великое. Много кровушки русской пролилось. Зато военачальники победу принесли долгожданную. Гордость за Русь отливала ярким светом на их шлемах и копьях. У деревни Молоди полегли под русскими мечами сын, внук и зять Девлет-Гирея, хана Крымского. Хвала князю Воротынскому он сполна расквитался за поражение раннее, за сожжение Москвы татарами.
Крым мы погрузили в печаль туда вернулось едва ли десять из ста двадцати тыщ воинов. Лучшая мусульманская армия осталась в русской земле лежать. Первая победа над сильнейшим ворогом. Не дело богатой и великой России дань бездельникам платить самим казна пригодится. Рано или поздно и Крым войдет в состав земель русских. Свершится сие!
На нашу громкую победу Европа не откликнулась.
Закрылась в своих хоромах, губы завидные надула. Могла бы хоть слово молвить, за себя порадоваться. Русь спасла ее от нападок османских головорезов. Ан нет, недовольна Европка, что надёжи-воины Руси победу одержали, на зависть изошла. Ну да Бог им судья! Нонеча долго османам да ногаям с крымчаками зализывать раны придется, вестимо не до походов военных будет.
Для Руси хорошо это.
На царей европейских зла не держу, но за вранье их на Русь великую и зависть вечную не уважаю. Пятьдесят лет правил страной, казнил четыре тыщи казнокрадов, предателей, прелюбодеев, убийц, шпионов. Всех не упомню Посольский Приказ точный счет ведет. Много казнил. Но еще больше миловал. Все равно едут и едут в Посольский Приказ толмачи заморские, привозят жалобы от правителей своих на жестокосердие мое. На то, что казненных много на Руси по приговорам незаконным и без приговоров. Винят в том, что казни в забаву царскую превратил.
Что ответить соседям двуличным? Только правду! Напомнить им надобно, что Карл lX с мамашей своей Марией Медичи сотворили. Три тыщи, а то и больше протестантов за одну только ночь в Париже вырезали. Зарезали за то, что те вере католической противились. По всей стране повесили и зарезали еще тридцать тыщ и двух недель не прошло. Где слово молвить, где их суд или приговор были? Неведомо! В хоромах королевских тайно решили да враз кровью страну залили. Смолчала остатняя Европа на злодеяние сие. Не осудила. Свои же, королевусы, а свои плохого не сотворят.