Всего за 299 руб. Купить полную версию
Отче Михаил, да кто ж такое посмел? не пряча удивление, спросил Григорий.
Ох, Гриша, что сказать тебе, не знаю. Объявился у нас некий Парфён. Обещал храм за два месяца расписать. Ну я, глупый человек, и согласился. А от него всяк поутру несёт самогоном, как, прости господи, от пьяной свиньи огульной. Я ему: «Да куда ж ты такой годишься Бога рисовать?» А он мне: «Богомазам положено! Это для вдохновения, отец». Раз-раз и уже наверху. И так до самого вечера сидит, даже на обед не слезет, в сортир, прости господи, не сойдёт, всё мажет и мажет. За досками-то не видно. Ладно, думаю, пусть мажет, всё не голо будет в обители Божьей. А тут как-то наш сторож Кузьма и говорит мне: «Отче, глянуть бы вам на Парфёново художество. Я вчерась поднялся такое увидел!» Смутил меня Кузьма. На другой день полез я сам. Страшно при моих-то годках, доски трясутся. Залез, сколько смог, гляжу. Господи, помилуй! От Парфёнова художества, поверь, Гриша, ноги мои затряслись, из глаз слёзы брызнули. Стою, держусь за стену, сам себя отпеваю. Смотрю, вошёл в храм Парфён. Идёт, шатается. Тут разом силы у меня прибавились, слетел я вниз по лестницам, как голубок, и к нему. «Ах ты, говорю, поганец! Что ж ты творишь в доме Божьем? Чтоб духу твоего нынче не было! Никаких денег не получишь, разбойник, скажи спасибо, что кормили зазря». А он мне: «Воля ваша, да только тыщу рублёв мне надобно на билет, куда я без билета?» Отдал я ему эту тыщу и ушёл. А Кузьме наказал гнать из храма поганца и близко не пущать отныне. Вот такие дела, Гриша. Вашу-то работу я видел, вот и подумал, что все так пишут. Выручай, брат!
Леса надо поправить. Высота серьёзная, ответил Григорий.
Гриша, не беспокойся! Станичников подниму, всё сделаем, поправим, только скажи как! затараторил отец Михаил. Завтра и приступим.
Так-то оно так, но забыл батюшка, что июль месяц полевой. Работных мужиков по пальцам пересчитать, а тут страда куцы им за плотницкие новины браться. Бог милостив, подождёт!
День проходит, второй нет плотников. Григорий занервничал. Задумка была расписать храм благотворительно, без денег, по старой дружбе с отцом Михаилом. «Оно, конечно, думал Гриша, ежели отец захочет мзду художникам дать примем с благодарностью. А нет так и суда нет. Распишем во славу Божию, а наградой будет нам гостеприимство да хлебосольство казацкое. Однако поспешать надо: Москва долго ждать не будет: два заказа в работе. И оба такие, что срок как удавка на совести!»
Выходит, поправлять леса своими силами надо. Доски, гвозди есть, руки тоже есть, правда, к плотницкой работе не шибко подходящие. Молоток инструмент серьёзный, не то что кисточка, тут думать надо! Что ж, надо, значит, надо. Помолясь, взялись за дело. Поправили лестницы, перестелили настилы, сделали ограждения. К вечеру третьего дня управились.
Поутру встали ранёхонько, выпили чайку с сухарями и в храм. Отец Михаил уж там. Пропели Антония Оптинско-го о начале всякого дела и за работу! Григорий с товарищами отправился на самый верх, а Полине поручил размечать орнамент на уровне храмовых окон, на третьем ярусе метрах в шести от пола. Поднялась девонька на леса, поглядела вниз, и дух её девичий от высоты занемог голова кружится, колени ватные, в глазах слёзы. От слёз взгляд расплывается, всё вокруг ещё страшней становится. Что делать? Просидела Полина на корточках первую половину дня, не смея ни встать, ни приступить к разметке. Часов в двенадцать стали художники спускаться вниз. Спустился и Григорий. Видит: у дальнего окна кто-то ёжится в белом рабочем халатике. Подошёл поближе, рассмеялся!
Ты что, Полинка? Гриша поглядел на стену, не тронутую рисовальным угольком. Много ль нарисовала, голубушка?
Я я Вы простите меня, Григорий Борисович, я обязательно, я после обеда продолжу
Э нет, любезная Полина, продолжать бояться негоже!
Григорий перегнулся через перила и крикнул выходящим товарищам:
Обедайте без меня!
Затем вручил девушке палочку с привязанным на конце рисовальным угольком и помог встать.
Так, Полина. Смотри только на стену и в стороны, чтобы видеть максимально всю протяжённость работы. Вниз не смотри, но под ноги поглядывай! Так. Сначала нам надо определить верхнюю и нижнюю границы нашего орнамента. Находим уровень и ведём вдоль всего яруса горизонталь. Не отпуская руки Полины, Григорий сделал шаг вперёд и потянул за собой перепуганную девушку. Она мелкими шажками засеменила вдоль стены, вычерчивая правой рукой угольную линию. Левой рукой она судорожно сжимала ладонь Григория.