Всего за 288 руб. Купить полную версию
Утром? удивился Беркович. Не понимаю. При чем здесь свадьба?
Конечно, он все уже понимал, но Берковичу нужно было признание.
Саша не хотел, чтобы он отдал концы у него в доме! Чтобы никаких зацепок
Господи, буркнул Беркович, какие же вы все-таки дураки
Яд должен был подействовать часов через десять-двенадцать.
Ну конечно, с иронией произнес Беркович. Цезарь Борджа с Интернетом! И вам Саша обо всем рассказал?
Это кажется странным, да? Мы же друзья, и он точно знал, что я его не выдам. Он просто не мог держать это в себе
И таким образом сделал вас соучастником!
Ну, не знаю
Чего тут знать? Соучастником убийства вы становиться не захотели, верно? Закладывать друга посчитали для себя невозможным. И нашли единственный способ спасти и Сашу, и себя. Заставили Сашу найти в Интернете тот самый сайт и прочитали, каким должно быть противоядие.
А? Нет, я сам.
Неважно. Сами нашли и сами сделали. А поскольку имени своей жертвы Саша вам не назвал, и знали вы лишь то, что этот человек будет на свадьбе, то решение проблемы было единственным: дать противоядие всем. У всех, кроме жертвы, это вызовет несварение желудка, а жертва окажется спасена. Так?
Так, кивнул Сергей.
Видел я разных идиотов, с досадой сказал Беркович. Но таких, как вы и ваш друг Саша
При чем здесь вскинулся Сергей.
Да, Господи, какой яд можно приготовить по интернетовским рецептам? О чем вы говорите, Сережа? Какой яд и какое противоядие?
Старший инспектор решительно взял парня под руку.
Сейчас мы поедем в полицию, я все запишу с ваших слов, и вы подпишете.
У Саши задрожали губы.
Ну-ну, сказал Беркович подбадривающе. В зубы вы от собственного друга уже получили. Под монастырь вас подвести для него проблемы не составило. Я вас не спрашиваю, хотите вы ехать или нет. Марш в машину!
Знаешь, Наташа, сказал Беркович жене, вернувшись вечером домой и снимая в прихожей ботинки, напрасно мы с тобой вчера не пошли на свадьбу. Получили бы массу впечатлений.
Они же там все отравились! воскликнула Наташа. Ты тоже хочешь?
Что такое легкое отравление перед настоящей мужской дружбой, философски заметил Беркович.
Наташа пожала плечами. Логики рассуждения мужа она не поняла, но у мужчин такая своеобразная логика, особенно у полицейских
СМЕРТЕЛЬНЫЙ КОКТЕЙЛЬ
Он выпил коктейль и больше ничего, мрачно сказал Моше Лещинский, председатель землячества, и поднял на Берковича недоуменный взгляд. Лещинский до сих пор не мог поверить, что его друга Исака Бокштейна нет в живых.
А что он ел? спросил старший инспектор, не надеясь на вразумительный ответ.
Ничего, буркнул Лещинский. Ничего он не ел, это я вам точно могу сказать.
Откуда вы это знаете? осторожно спросил Беркович.
Исак никогда не ел после шести часов вечера. Только пил что-нибудь чай, коктейли, минеральную воду
Есть ли у вас, господин Лещинский, какие-либо предположения о том, кто мог это сделать? Я имею в виду кому из присутствовавших была нужна смерть Бокштейна?
Никому! воскликнул председатель. Его все любили! Все!
Конечно. Все его любили, и кто-то сильнее прочих. Так сильно, что любовь обратилась в ненависть, до которой, как известно, один шаг.
Понятно, кивнул старший инспектор. Хорошо, господин Лещинский, можете идти. Если будет нужно, я вас еще вызову.
Прием, во время которого скончался Исак Бокштейн, проходил в лобби отеля «Шератон» и был посвящен десятой годовщине создания землячества. Присутствовало не так уж много народа человек пятьдесят: люди, стоявшие у истоков, и те, кто сегодня играл в землячестве не последние роли. Бокштейн произнес речь, а потом разговаривал с гостями, и все видели, как он взял с подноса высокий бокал с коктейлем. Официант Игаль Орен, разносивший напитки, утверждал, что никто после того, как он покинул кухню, до подноса не дотрагивался, кроме, естественно, тех, кто брал себе коктейль, но они никак не могли что-то незаметно подбросить в чужой бокал.
Беркович тоже полагал, что это невозможно. Тем не менее, кто-то все-таки подсыпал в бокал Бокштейна сильного яду, поскольку, разговаривая с одним из гостей, Исак неожиданно закашлялся, схватился рукой за горло, глаза его вылезли из орбит, через минуту он потерял сознание, а когда четверть часа спустя приехала «скорая», Бокштейн умирал, и ничто уже не могло ему помочь. Скончался он на руках у медиков. Бокал, из которого он пил, стоял на стойке бара по счастливой (для кого? для Бокштейна или для судмедэксперта?) случайности, когда у бедняги началось удушье, он не уронил бокал на пол, а успел поставить его на стойку. Сосуд, естественно, взяли на экспертизу, и, отпустив председателя землячества, Беркович позвонил своему приятелю Рону Хану.