Это в какой-то мере могло служить объяснением ее желания умереть, однако Уоррен спокойно произнес:
— Здесь неподалеку есть маленький ресторан, где я имел обыкновение обедать, когда был помоложе. Он еще открыт, и я предлагаю пойти туда, а по дороге вы мне расскажете о себе.
— У меня нет намерения раскрываться перед вами, поэтому мне, наверное, не следует… под фальшивым предлогом… принимать ваше предложение.
— Тогда буду говорить я, а вы слушайте!
Девушка на мгновение замерла, как бы решая, не разумнее ли убежать от него прочь.
Он снова угадал ее мысли.
— В сущности, мне хотелось бы поговорить с вами, потому что меня занимает одна колоссальная проблема. Обдумывать ее мне бы помешали музыка и смех, слышимые на другом берегу за мостом, и поэтому я брожу здесь. Фактически вы можете оказаться тем путеводным светочем, которого я ищу.
— По вашему виду не скажешь, что у вас могут быть проблемы, — заметила девушка.
Взглянув на нее в свете уличных фонарей, под которыми они шли, Уоррен догадался: на нее произвели впечатление его белая манишка и фрак.
— Вы пришли бы в изумление от тех проблем, с которыми я столкнулся! — ответил он. — Поэтому, пожалуйста, сделайте то, о чем я прошу, и если хотите, чтобы я проводил вас туда, где вы живете, я так и поступлю, и немедленно.
Он чувствовал, как ее слегка передернуло» как будто его слова пробудили неприятные воспоминания.
Потом они пересекли дорогу и прошли еще немного до поворота, где, как он помнил, находился ресторан.
Заведение было открыто, но столы, размещенные снаружи под красно-белым полосатым тентом, пустовали.
Во внутреннем зале полдюжины посетителей расположились в центре, тогда как столы и диваны вдоль стен были не заняты.
Увидев Уоррена, одетого в вечерний костюм, хозяин ресторана поспешил навстречу и подвел их к столику с диваном в углу.
Когда они сели, от Уоррена не ускользнуло, что его спутница, как это ни удивительно, не испытывает смущения ни от окружающей обстановки, ни от отсутствия у нее накидки и перчаток.
Потом он заметил, что платье на ней поношенное.
У нее была длинная лебединая шея, и он подумал, не будь девушка такой тощей, она была бы очень привлекательна.
Она не проявила интереса к меню, которое положил перед ней гарсон, одновременно вручивший Уоррену второй экземпляр.
— Вы предоставляете мне сделать заказ? — спросил он.
— На ваше усмотрение.
Глядя на нее и стараясь не обнаруживать чрезмерного любопытства, Уоррен убедился в правильности своего предположения: девушка страдает от недоедания и фактически находится на грани голодной смерти.
Он видел выпирающие косточки на ее запястьях, худобу ее пальцев и острую линию подбородка, на что обратил внимание раньше.
Ее глаза казались неестественно большими, и он понимал, что она необыкновенно хороша собой, без преувеличения ее можно было бы назвать прекрасной.
Зная, что это блюдо можно приготовить очень быстро, он в первую очередь заказал холодный суп виши, известный своей калорийностью.
За ним последовало блюдо из курицы, по словам официанта, фирменное в его заведений.
— Кажется, я припоминаю: оно было фирменным много лет назад, когда я приходил сюда.
— В таком случае я очень рад приветствовать вас здесь снова, месье! — прозвучало в ответ.
Затем Уоррен заказал бутылку шампанского, дав понять, что ее следует принести немедленно.
Когда гарсон взял у него карту вин, Уоррен посмотрел на девушку и с улыбкой сказал:
— По-моему, нам пора представиться друг другу. Меня зовут Уоррен Вуд.
После некоторого смятения она промолвила:
— Мое имя Надя.
— И только?
— Черингтон.
— Значит, вы англичанка?
Но, даже спрашивая, он был уверен, опять же благодаря своей интуитивной проницательности, что, хотя ее английский язык безукоризнен, внешность отрицает ее английское происхождение.