Вы все видите только то, что вас окружает: род, долг, «мы особенные», «это наш крест». Я же хочу завоевать свое место в жизни сам. Да, я – Басанов, но для меня важнее добиться всего самому, а не получить по наследству.
– А ты добейся здесь, в Ламбушке. – Дед с интересом смотрел на взъерошенного внука. – Или ты думаешь, что одной фамилии достаточно для того, чтобы добиться уважения в глазах окружающих? Твой отец тоже не хотел здесь оставаться. Спорил, руками размахивал. Потом уехал. Пять лет добивался своей правоты, но и в других краях его достала родовая обязанность. Или ты думаешь, что только здесь стоят Черные Камни? Под Пермью он встретил таких же людей, как и мы. Слышал, надеюсь, про эмский треугольник? Так вот, именно там впервые твой отец сразился с нечистью. К тому времени я еще не успел передать ему родовой знак, и он чуть не погиб. Его спасла твоя мать, а потом Лука привез ее сюда. Когда тебе исполнилось десять лет, твои родители отправились за Урал, чтобы взять под контроль один район. Там начала пошаливать нечисть. Больше их никто не видел. Я не разрешил им тогда взять с собой тебя, хотя это было нелегко. Я стар, а из молодых Басановых остался ты один. Сын Елены не в счет, у него другая судьба. А быть здесь – это рок, но это и честь. Это долг перед всеми живущими в мире. Ты волен в своих поступках, в выборе своей жизненной стези, но, как последний из рода Басановых, ты обязан принять дар, получить родовое умение. Потом сам решишь, что ты будешь делать дальше. Сейчас важнее другое – как примет тебя родовой знак. Может случиться и такое, что придется искать других наследников. Старик замолчал. Никите показалось, что в глазах деда загораются оранжевые угольки. Он пригляделся внимательнее. В глубине его зрачков мерцали еле заметные искорки, набирая силу, они начали наливаться светом и соединились вместе. Холодный огонь засверкал в бездонных глазах.
– Сними рубаху.
Голос Акима зазвенел металлом.
Внук рванул ворот. На пол посыпались пуговицы.
– Быстрее!
Дед взял светящуюся сферу и плоской частью приложил ее к плечу Никиты.
Вспышка яркого света. Резкая кратковременная боль. В сознание ворвались голоса, голова закружилась. Ноги молодого Басанова подогнулись, но старик крепко удерживал его, не отнимая полусферы от плеча. Лишь когда свечение из янтарного превратилось в кроваво-красное, Аким осторожно отстранил от покрасневшей кожи гладкую поверхность родового знака и аккуратно положил сферу на стол.
– Дело, сделано, – прошептали пересохшие губы, – знак принял нового главу.
Аким крепко ухватил внука за плечи и, придерживая как больного, вывел из комнаты. Мироновна, терпеливо ожидавшая у дверей, вопросительно посмотрела на мужа.
– Все хорошо, – ровным голосом промолвил тот, увидев мнущуюся у порога жену. – Никита возглавит род. У меня предчувствие, что случится это довольно скоро. Надо торопиться во всем, время поджимает. Судьбу Луки повторить я ему не позволю. Учить его станем все – я, ты, старейшины родов, Лесной Хозяин. Деревне и роду нужен сильный боярин. И он будет.
Глава 2
ОХОТА
Всю ночь Никите снились кошмары. То какие-то монстры гоняли его по лесным чащобам, то гонял их он. Яркие сны, как видения шизофреника. Перекошенные злобой лица и корчащиеся в огне люди и твари. Боль в левом плече. Череда седых бормочущих стариков. Мечущиеся в битве всадники. Бег по дремучему лесу, странные женщины с разноцветными, как у бабки и тетки Насты, глазами. Жара сменялась холодом, осязаемые жгуты воздуха хватали за шею, и дыхание почти останавливалось, но чьи-то острые прозрачные когти рвали их, освобождая задыхающиеся от нехватки кислорода легкие. Незнакомые мегалитические постройки уходят под наступающее покрытое льдинами море.