Докторская тога уставилась лицом в рыжий клок и начала внимательно прислушиваться.
-- Вы поймите меня, -- вскричал шарлатан. -- Во мне нашли убежища многие достоинства, и я прошу вас выслушать меня со вниманием.
Схоласт слушал внимательно.
-- Ночь близка, свечи гаснут, все разошлись, и я буду краток. Мой дед катопромант, геомант и некромант Генрих Вирнебург перед своим таинственным исчезновением, призвал меня к себе и нарек своим единственным преемником и продолжателем. В моих руках, согласно этому завещанию, сосредоточилась вся власть черной, желтой, белой, синей, красной, голубой и зеленой магии.
Он вытащил огромную трубку, набил ее табаком, закурил и продолжал:
-- Но я был одарен этой силой с одним условием: всю мою жизнь я не должен был касаться ни одной женщины. И вот, любезный ученый, и вот мне исполнилось 18 лет.
Лицо его искривилось при этих словах, как будто он проглотил что-либо очень горькое, а рыжий клок пронзил воздух с особенным упорством.
-- Все бренно, -- сказал схоласт, -- все минет, ничему не суждено бессмертие.
-- Не смею противоречить, -- с охотой отвечал шарлатан, -но именно тогда и случилось некоторое печальное событие, которое навсегда или почти навсегда уничтожило все силы, которыми меня одарил Генрих Вирнебург.
Вскоре затем, глубокой ночью ко мне явилась тень моего деда, которая пообещала возвратить мне потерянное под новым условием. Под новым условием, дорогой схоласт, и это то условие и заставляет меня бродить из города в город с куклами и в этом шутовском одеяньи. Я должен найти ослиный помет.
-- Ослиный помет?
Хмель мигом выскочил из головы схоласта и, хромая побежал к двери. Там он поежился немного, как бы не желая выходить на холодный воздух, наконец скользнул в щелку и исчез.
Схоласт переспросил с изумленьем:
-- Ослиный помет?
-- Да, сударь, но не простой ослиный помет, который мы можем видеть ежедневно, а ослиный помет из золота, усыпанный драгоценными камнями. Я купил осла, чудесного осла; я ежедневно слежу за некоторыми, необходимыми с его стороны испражненьями, и ничего. Ничего, сударь, ничего и ничего не вижу.
Лампы погасли. Поздняя ночь разогнала всех посетителей. И даже бочка, сидевшая за прилавком, покинула насиженное место и покатилась к двери.
-- Пора, -- сказал шарлатан, поднимаясь, -- завтра утром я отправлюсь далее.
-- Искать ослиный помет?
-- Да, -- с некоторой грустью в голосе ответил шарлатан, -да, ослиный помет.
-- Все бренно, -- повторил схоласт, выходя и глубоко задумавшись, -- все минет, все минет, ничему не суждено бессмертия.
2.
-- Старая ведьма! Бочка с пивом, или лучше сказать бочка без пива, бочка с гнилой водой, пустая бочка, проснешься ты наконец, или нет?
-- Я не проснусь, -- отвечала хозяйка, -- я не проснусь, рыжая кукла, я просыпаюсь позднее.
-- Мой осел ждет меня на дворе, он уже снаряжен, куклы мои уложены. Ты мне скажи прямо: проснешься ты, или нет? Или точнее: уплатишь ты мне деньги, или нет? Если да, то я подожду немного. Если же нет, то я ударю тебя коленом. -- Выбирай, старая ведьма, выбирай.
-- Приходи за деньгами через час, -- отвечала хозяйка, -- не буди меня и не тревожь мой отдых. Моему истощенному телу нужно краткое успокоение.
-- Пусть каждая минута будет занозой в твоих пятках, -отвечал шарлатан.
Он постоял еще минуту, а потом быстро побежал вниз, потому что увидел, что мальчишки подобрались к его ослу с длинной хворостиной.
Он поймал одного и стал тягать за волосы. Мальчишка визжал, шарлатан ругался, а осел поднял голову и с явным презреньем поглядывал на расправу. Наконец, шарлатан закурил трубку, сел у крыльца и задумался.
-- Я тощ, -- сказал он мысленно самому себе, -- сегодня ночью служанка Луиза говорила мне, что у меня ноги тонкие как вязальные спицы и очень холодный живот. Это -- почти необ'яснимо.