Еще мистер Бромптон обожал заказывать по Интернету всякие электронные игрушки, но не желал читать инструкции, а потому Саре приходилось разбираться, как именно действует то или иное устройство, а уж потом обучать шефа. Он несколько раз покупал по два экземпляра сразу и пытался презентовать один Саре, но она неизменно отказывалась. Девушка твердо верила, что если человек вам что-то дает, он потребует нечто взамен. А она не желала быть в долгу у мистера Бромптона.
Итак, когда очередной сумасшедший день заканчивался и Сара приползала домой с работы, там ее ожидала Ариэль. Они репетировали каждый день по два часа с утра, до ухода Сары на работу, и вечером далеко за полночь. Сестры оказались неплохими актрисами. Сара имела профессиональную подготовку, но за плечами у Ариэль были годы виртуозной лжи и уверток, все ради минутной свободы, вырванной у деспотичной матери.
Сначала девушки репетировали в четырех стенах, но вскоре рискнули попробовать свои таланты на публике. Покидая здание, они старались выглядеть не слишком похоже. Одна надевала темные очки, а вторая набрасывала на голову косынку. Но, оказавшись на улице, они пытались поменяться местами. Например, Сара изображала богатую капризницу, а Ариэль – ее замотанную поручениями и придирками помощницу. Эта сценка так хорошо им удавалась, что однажды Сара совершенно искренне воскликнула:
– Право же, Ариэль, это немыслимо: ты ничего толком не умеешь!
Ариэль на несколько секунд буквально впала в ступор: ей показалось, что она слышит голос собственной матушки.
– Мой голос был так похож на голос твоей мамы, что ты вспомнила, как скучаешь по дому? – спросила Сара, прежде чем кузина успела опомниться.
– Нет, конечно, но ты... – Ариэль замолчала и уставилась на сестру.
Только теперь до нее дошло, что Сара пошутила. Несколько секунд девушки молча смотрели друг на друга, а потом принялись хохотать, и Сара впервые ощутила смутную надежду, что, может быть, из их безумного плана и выйдет какой-то толк.
Сара не раз повторяла сестре, что единственная выгода, которую она мечтает извлечь из предстоящего обмена, отдых от своего несносного босса. Но это была лишь часть правды. Вторая ее половина состояла в том, что Саре ужасно хотелось познакомиться с Дэвидом. Она очень тщательно следила за интонацией и лицом, когда изображала полное равнодушие, задавая как бы мимоходом чертовски важный вопрос: «Кстати, а что насчет Дэвида? Разве ты не должна рассказать мне о нем?»
Ариэль не понимала, с чего они должны тратить время на разговоры о Дэвиде, раз он в курсе предстоящего обмена и согласился помочь. Но Сара очень хотела услышать хоть что-нибудь. Ей удалось убедить сестру, что для пользы дела она тоже должна обладать некоей внутренней информацией о Дэвиде, и Ариэль крайне неохотно начала рассказывать. Сара уж подумала было, что кузина ревнует, оттого и не хочет посвящать ее в детали, но потом Ариэль вдруг разговорилась, и ее невозможно было остановить.
Сара слушала с жадностью и в конце концов решила, что Дэвид замечательный человек. Его душевные качества оказались, по словам Ариэль, даже лучше, чем его внешность, хотя Сара с трудом могла представить, что такое вообще возможно. «Он милый и добрый, – говорила кузина, – умный, получил прекрасное образование, заботливый и всегда готов помочь». «Похоже, – думала Сара, – этот парень – полная противоположность Эр-Джею». Она честно пыталась рассказать сестре, какой зануда и вредина ее босс, но та просто не стала слушать. В какой-то момент Саре пришла в голову мысль, что Ариэль придумала безумный план обмена для того, чтобы оказаться рядом с мистером Бромптоном, но она тут же посмеялась над такой нелепицей. Ее кузина не похожа на тех поверхностных, не слишком умных женщин, которые обычно вешались на шею ее боссу.