Всего за 100 руб. Купить полную версию
О людях уходящего времени
Evgenii Shan
© Evgenii Shan, 2022
Лесоводы
Повесть прошедших лет. О работе лесоводов, о новом лесном кодексе и старых традициях лесного хозяйства. Лесоводы народ особый, плохой и хороший, пьяницы и трезвенники, крохоборы и бессребреники, но всех объединяет одно сыновья любовь к лесу. Повесть эта посвящается всем моим однокашникам.
ПРОЛОГ
За окном вагона мелькали серые деревья с налипшим снегом, водонапорная башня из красного кирпича, закопчённые временем стены станционных строений с облупившейся штукатуркой. Полустанки сменялись быстро по мере приближения к городу. Перестук колёс вагонов сменился на беззвучный «шёлковый» путь, а сердце стучать не переставало. Хмурое осеннее утро только открывало глаза, на перроне было пусто, одинокий путеец лениво махнул флажком и скрылся в теплушке.
Зачем я вылез здесь? Почему не до главного? человек подхватил лёгкий старый чемоданчик и зашагал к трассе через дворы напрямик.
Подвезти? окликнул одинокий бомбила, неизвестно какими судьбами оказавшийся на полустанке.
Нет, я самоходом.
Ну, сам так сам.
К автобусной остановке с табличкой залепленной снегом подкатил ПАЗик, разбрызгивая грязь и снежную кашу, скрипнул тормозами и, запустив пассажира, дыхнул дымом, покатил дальше. Запотевшие грязные окна и сухое тепло внутри салона. Пассажир один, даже кондуктора ещё нет. Очевидно, самое начало рабочего дня, первый рейс.
Куда? окликнул вдруг водитель, я в парк с ночной.
Где-нибудь возле Злобинского.
Откинулся штоль?
Да нет, с дачи я, одним уголком губ улыбнулся пассажир.
Ясно. Видно по всему, что дачник.
Когда автобус резво вывернул на бетонку, человек поднялся, положил десятку на потёртый кожух двигателя. Водитель молча притормозил, открыл двери и махнул рукой, мелькнул татуированными перснями на пальцах. Пассажир опять криво усмехнулся и кивнул. На минуту глаза их встретились, и уже не было недопонимания «кто есть кто», выдавала тёмная нездешняя глубина.
Бывай.
Бывай.
Родной город в сером октябрьском снегу, раскисшими дорожками и потемневшими стенами двухэтажных сталинок встречал его, как и не уходил вроде. В душе не было той истеричной удали и куража, что обычно показывают в фильмах. Воля дышала в лицо сырым свежим воздухом, липким снегом, приглушённым светом низких туч. Никто не смотрел в затылок, не заставлял курить только по команде. Но свободы не чувствовалось, серая хмарь и молчаливый рокот редких автомобилей, редкие хлопки подъездными дверьми и, не единого возгласа. Вздохнув еще раз полной грудью этого серого тумана, он пошёл к трамвайной остановке. Звякающий дребезжащий вагон, совсем как в детстве, тормознул и впустил в себя немногих ранних пассажиров. Понёсся покачиваясь и стуча колесами на стыках рельсов. Домой, домой, домой. Трамвай останавливался на остановках, впускал и выпускал все более увеличивающийся поток людей и вёз его дальше. А вот и он. Енисей, свинцовая вода катилась на север. Человек спустился на берег и присел на корточки у воды. Небо становилось все ниже, начал лепить мелкий снежок, который таял на лице. Мелкие волны смывали комочки льда с гальки и эти комочки, не тая уплывали, вертясь в маленьких водоворотах. Руки сразу замерзли, но общение с рекой, о котором он мечтал все эти долгие годы, дало то самое ощущение освобождения, которое никак не мог уловить на протяжении всего пути от высоких железных ворот с маленькой калиткой.
Будить мать в этакую рань не хотелось, и он стоял на берегу, иногда размазывая ладонью снег по лицу, и не было понятно, где там запоздалая слезинка, а где осенняя изморозь. Зная, что мать встаёт очень рано и хлопочет по квартире, копошится на кухне, делает что-то важное для неё, но непонятное другим, свалиться на голову в такую пору все равно не решился. Когда цвет серого утра стал чуть светлее, а народу на улицах прибавилось, он пошёл к знакомой остановке.
А я ведь совсем и забыл, что сегодня праздник как бы. 4 ноября, блин.
Серые пятиэтажные дома, скрытые за высотками, остались такими же, как прежде. Они будили давние детские воспоминания, манили к себе дворами, звали укрыться под тополями, выросшими с тех пор, но такими знакомыми своей серо-зелёной корой с бороздами по стволу. Снег продолжал лететь, оставаясь на ветках деревьев, редких кустов, стаивая на побитом асфальте по автомобильным следам и канализационным люкам. Дверь в подъезд скрипнула и на него дохнуло теплом и запахом пыли. бетонные ступеньки привели к двери. Рука сама нажала на звонок, который давно не работал, хоть и установлен был с самого начала этого дома. Постучал. Постучал привычно три раза, и дверь тут же открылась.