Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Итак, сказала синьора Лючия, поставив на журнальный столик две огромные чашки с черным кофе, сахарницу с коричневым сахаром, лимон на блюдечке, нарезанный тонкими ломтиками, и тарелочку с маленькими и с виду очень аппетитными кексами. Поднос, на котором она все это принесла, синьора Лючия положила на пол, а сама села на пуфик, издавший недовольный фыркающий звук, итак, вы только что переселились и решили познакомиться с соседями?
Я кивнул. В принципе, правильный вывод, если не считать, что до других соседей мне не было никакого дела.
Синьора Лючия положила в свою чашку три ложечки сахара, дольку лимона, потом, подумав, добавила еще ложечку и принялась размешивать так медленно, будто это был не кофе, а тягучий напиток горячий шоколад, например.
Знаете, сказал я, отхлебнув из чашки (кофе оказался изумительным, и я взглядом показал свое восхищение), у меня сложилось впечатление чисто психологически, может, я ошибаюсь что в этом доме собрались неудачники ну, кто-то ушел от жены, например у кого-то нет денег на более пристойное жилье кому-то вообще плевать на жизненные удобства, лишь бы была крыша над головой я с трудом представляю, чтобы человек успешный решил снять квартиру именно здесь
Вы считаете себя неудачником? мягко спросила синьора Лючия, положив ногу на ногу, и я смущенно отвел взгляд.
Я? В какой-то степени Не то чтобы у меня не было средств снять жилье на бульваре Кампанья но там не знаю, как это объяснить я бы чувствовал себя не в своей тарелке, если вы понимаете, что я хочу сказать
Может, и понимаю, протянула синьора Лючия, а я быстро добавил:
Я работаю с детьми, детская психология, это вроде бы сейчас популярно, но на самом деле власти относятся к нам, детским психологам, как к обслуге
И я произнес проникновенную речь о бедах нынешней детской психологии на прошлой неделе прочитал об этом большую статью в «Реппублике», да и раньше читал кое-что в популярных журналах. Синьора Лючия кивала, пила кофе, покачивала ногой, от которой я старательно, чтобы она это видела, отводил взгляд.
Выслушав меня, она помолчала и, как я и ожидал, начала рассказывать о себе, тут я сосредоточился, потому что из ее рассказа нужно было извлечь, как косточку из абрикоса, правдивую часть, оставив без внимания кожицу и аппетитную, но не пригодную для анализа мякоть. Из рассказа получалось, что в жизни синьоры Синимебрги раньше было много проблем, о которых ей говорить не хотелось, а сейчас, напротив, все оказалось в полном порядке: любимая работа в институте филологии, любимые спектакли по вечерам, и квартира эта ей нравится, она небольшая, а цена не имеет значения много или мало, лишь бы было удобно и близко от работы, и она не согласна с тем, что живут здесь одни неудачники, она знает нескольких преуспевающих бизнесменов, живущих в этом доме, кстати, квартиры на первых двух этажах гораздо дороже этих, там очень хорошие апартаменты, да и вообще место удобное.
Говорила она медленно, не то чтобы подбирая слова, она об этом не думала, я видел, думала она вообще о чем-то своем, просто привыкла говорить именно так: растягивая фразы, будто была не итальянкой, а шведкой. Я послушал-послушал и прервал ее монолог коротким вопросом:
Вы замужем?
И тут же добавил:
Извините, что спрашиваю. Не отвечайте, если вопрос вам неприятен
Я замужем, сказала синьора Лючия. А вы, как я понимаю, холостяк?
Я кивнул, и синьора Лючия едва заметно улыбнулась:
Холостяка легко определить по
Она не стала продолжать, надеясь, возможно, что я спрошу, по каким признакам женщины отличают женатого мужчину от холостого, но я сказал нечто совсем иное, будто лишь сейчас пришедшее мне в голову:
У меня же есть прекрасный французский «кагор»! Вы не против? Я знаю женщины любят сладкие вина, а этот сорт Я принесу бутылку, если вы
Что-то промелькнуло в ее глазах, или мне показалось?
Не сейчас, с сожалением сказала она. Это прекрасное вино, но мне нужно Вы понимаете
Я кивнул. Конечно, что тут было непонятного.
Я поднялся, всем видом изображая сожаление от того, что приходится так неожиданно прервать приятно начавшуюся беседу. На дне чашки осталось немного кофе.
Если мы соседи, сказала синьора Лугетти, протягивая мне руку, возможно, для пожатия, но я поступил, как англиканец, и (это не понравилось бы моему клиенту) поцеловал ее теплую податливую ладонь. Если мы соседи, повторила она, потому что поцелуй, которого она, видимо, все-таки не ожидала, прервал начатую фразу, то еще увидимся, так что ваше вино не останется не распробованным.