Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Здравствуйте, мистер Хемингуэй! Приветствовал его метрдотель, который был немного старше Хемингуэя. На работе он не позволял фамильярства с друзьями.
Здравствуйте, Ренато. Приглашаю выпить рюмочку. Он знал принципы своего фронтового друга и не мог называть его на «ты», уважая его добросовестное отношение к работе. А тот был сегодня на работе.
Они искренне любили друг друга и были рады каждой встрече, даже короткой и деловой, как сегодняшний завтрак два брата рода человеческого, вышедшие из войны.
Я на работе. Пить на работе не полагается, да и запрещено.
Знаю. Но, ну их всех к чертовой матери эти запрещения.
Извините, Хем. Не могу. Я пришел только для того, чтобы пожелать вам доброго утра и приятного завтрака.
Под непогоду любой завтрак приятен. А с моими гостями вдвойне. Знакомьтесь.
Ренато, не дожидаясь представления гостей, поздоровался с ними:
Здравствуй Адриана, привет Франки. Коротко приветствовал он их.
Те в ответ кивнули.
Вы с ними знакомы?
Коренные венецианцы знают друг друга не только в лицо, но и по именам. Кратко, но весомо ответил Ренато.
Увидев, что официант накрыл стол, Ренато решил не задерживаться в номере. Не в его правилах было мешать отдыху постояльцев, даже своих друзей.
Я желаю всем приятного аппетита.
Ренато! Восхищенно ответил Хемингуэй другу Вы лучший из метрдотелей Америки и Европы. Среди этих мастеров вы гроссмейстер.
Я всегда на работе. Несколько чопорно ответил Ренато Корради и, поклонившись присутствующим, вышел с официантом, катящим перед собой пустую тележку.
Мэри никогда не одобряла дружбы Хемингуэя с первыми встречными, как она выражалась, в данном случае, с метрдотелем и поэтому во время их разговора, недовольно молчала. Теперь же гостеприимно произнесла:
К столу. Время завтрака уходит.
Мы завтрак продолжим до ужина. Хрипловатым голосом засмеялся Хемингуэй.
Адриана чувствовало себя скованно в присутствии таких людей. А брат Джанфранко ничем не мог помочь обычно самоуверенный и болтливый, он тоже растерялся в незнакомой обстановке. Хемингуэй понимал их состояние и старался, как можно быстрее снять неловкое напряжение за столом. Он знал, как это делается.
Мартини и виски с содовой. Я думаю завтрак надо начинать так.
Он взял открытые бутылки и начал разливать вино в фужеры. Гости не возражали, только Мэри попросила:
Мне одной содовой. Она не препятствовала мужу хозяйничать за столом.
Адриана смотрела на пучеглазого омара, а он в ответ, кажется, глядел на нее недовольно, как лангуст, о котором недавно говорил Хемингуэй. И она, неожиданно для себя, выпила все мартини. Джанфранко выпил виски и заметно повеселел. Но пока все молчали, ждали, кто же начнет первым разговор. Начала, как всегда при приемах гостей, Мэри:
Адриана, милая! Мне Эрни сказал, что ваш отец убит в войну. Она тактично не подчеркивала, что его убили партизаны. А как здоровье мамы?
Вопрос был безобидным, может банальным, но Мэри чувствовала, что ей вскоре придется знакомиться со всей семьей Иванчичей. Просто так, она бы не задала такой вопрос.
Адриана встрепенулась:
Все хорошо. Правда, ей пришлось много пережить после смерти папы. Но время притупляет душевные раны. Наша мама много молилась, чтобы бог простил грешную душу папе и наказал его убийц. Сейчас она почти успокоилась.
Она католичка?
Да.
Впрочем, я могла бы не спрашивать. Италия государство папы римского. Здесь все католики. Мы, с Эрни, тоже католики. А когда-то он был протестантом.
Я, кажется, тебе и твоим родителям объяснил свою веру. Адриана, я такой же католик, как папа римский буддист.
Адриана вежливо улыбнулась. Разговор за столом завязывался, и после второй рюмки она взяла ножку омара, к которому вначале не хотела притрагиваться. Джанфранко, от виски немного раскраснелся и начал выдавать вслух свои мысли.
Это мама у нас соблюдает все обряды. У нас с Адрианой нет времени для них. Иногда, по праздникам что-то соблюдаем и мы.
Мэри, правоверной католичке, каковой она себя считала, было неприятно слушать откровения Джанфранко, и она снова перевела разговор на погоду.
Когда мы уезжали с Кубы, там стояла ужасная жара. А здесь, такая сырость. Я говорила Эрни, что надо ехать в Венецию весной. Но разве его переубедишь. Она ласково взглянула, на почему-то, недовольного Хемингуэя.