Всего за 149 руб. Купить полную версию
Да, накажут, пожурят, возвратить звезду велят.
Станет снова подполковник, тут беды-то на половник.
Даже года не пройдёт, как он в прежний чин войдёт.
А тебе, голубчик мой, всё лежать в земле сырой.
Иван (насупившись):
Может, и на самом деле, лучше он меня застрелит.
Таковы мои дела жизнь без Ксюши не мила.
Пелагея и Матрёна обречённо разводят руками.
Действие третье
Снова из окна выглядывает сказительница Матрёна. Синяк под глазом уже потихоньку подживает, но ещё светится.
Матрёна:
Чуть рассвет, и наш пострел взял цветы и полетел
На свиданье к своей крале, на которое не звали.
Действие происходит в опочивальне, она же будуар Ксении Красносельской. Примадонна лежит одна в пышной кровати. Раздаётся звук дверного звонка. Ксения поднимается, держась руками за голову:
То ли в голове шумит, толь дверной звонок звенит.
Эй, Глафира, ну-ка глянь, кто пришёл в такую рань?
Через короткое время в дверях появляется заспанная горничная Глафира с причёской набекрень и объявляет:
Поутру к тебе притопал господин
Иван Растопов, врывается в спальню Иван, отпихивая горничную:
Я пришёл без приглашенья изъявить своё почтенье
И вручить мой скромный дар (протягивает Ксении букет цветов).
Ксения(небрежно берёт цветы):
Ставь, Глафира, самовар
Раз уж сон совсем порушен. Ну, а ты, дружок, послушай:
Ну, на кой ты мне нужён? У меня таких мильон показывает пальцем на вереницу из корзин цветов, стоящих вдоль стены, и продолжает:
Кабы ты бы отличился, ну, к примеру, изловчился,
Скажем, подвиг совершить, либо славу смог добыть
Ты в другом достойном деле, я тогда бы захотела
Тебя, милый, может быть, нашей прессе предъявить
Как моёва фаворита. А сейчас вон дверь открыта,
И катись колбаской ты с Тверской до Спасской.
Иван(бухается на колени):
Я прошу не погубить, а позволить рядом быть.
Я хотел бы здесь бывать, чтобы ручки целовать,
По утрам глядеть Вам в глазки и пылиночки сдувать,
А по вечерам я сказки мог бы на ночь рассказать.
Ксения поднимается с постели, откидывает одеяло, поглядывает на Ивана, пытаясь дать понять, что не мешало бы деликатно отвернуться, поскольку она перед ним оказывается в неглиже: в панталончиках и прочем нижнем белье того времени, но тот просто жадно таращится на неё глазами. Тогда она, махнув на чудака рукой, встаёт и начинает умываться из принесённого Глафирой деревянного ведра и приговаривает:
У меня табун таких целователей блажных,
Мастеров болтать мне сказки про любовь до гроба их.
Иван:
Умоляю: я б хотел
Ксения (перебивает): Вот опять своё запел,
Только мне какое дело, что с утра ты захотел?
А про то, что б я́ хотела, хоть бы звук издать сумел!
Иван:
Я хочу(осекается) То есть, желаю Ну, не знаю, как сказать
Что сама ты пожелаешь, непременно исполнять!
Ксения (начинает расчёсывать свою пышную косу):
Коли слух не изменяет, наблюдаю я прогресс.
Ну, тогда я пожелаю, чтоб немедля ты исчез!
Иван:
То единственная просьба, что исполнить выше сил.
Не уйду отсель до гроба. Ты другое попроси.
Ксения:
Вот пристал, как банный лист, переросток-гимназист!
Впрочем, если глубже глянешь, в гимназисты ты не тянешь.
Так три класса приходской. Ухажёр ты никакой,
Никудышный кавалер. Обходительных манер
Ты отро́ду не видал, будто из лесу сбежал.
Потому без политесу говорю: иди ты к бесу!
Да свой кустик забери (бросает Ивану его букет), ну, и сопельки утри.
Иван (упёрся, как баран):
Хоть отвергла ты букет, только я отвечу: нет!
Пусть корнями изойду, но отсюда не уйду!
Ксения (в гневе):
Знаешь, ранний голубок, ты совсем меня допёк!
Эй, охрана! Вот дела я на кой вас наняла?
Чтоб вы дрыхли по утрам? Ну, а в дом без спроса к нам
Приходил бы кто попало? Уберите-ка нахала!
Под эти слова в спальню заходят два дюжих, но заспанных охранника бородатые, в картузах и в жилетках поверх длинных рубах-косовороток. Они хватают Ивана, утаскивают из спальни и вышвыривают с крыльца.