Александр Кайков - Любовь в тридевятом царстве стр 4.

Действие возвращается в избу. Мечтательный Ванюша стоит, не открывая зажмуренных глаз, с блаженной улыбкой на лице мысленно продолжает целовать Ксению.

Матушка Пелагея(встревожено обращается к сыну):

Что с тобою, ангел мой? Ты глаза свои открой!

Иван(продолжая сладко улыбаться, открывает глаза):

Я, маманя, увидал цельной жизни идеал

И теперь, возможно быть, не смогу без ней прожить.

Матушка(крайне расстроенная таким поворотом):

Лучше, Ваня, не пытаться за певичками гоняться,

Это ж богомерзкая Ксюха Красносельская,

Ну, на кой ты ей нужён? У неё ж таких мильон.

Иван(обиженно заступается за новообретённую любовь):

Это благонравная Ксюша доброславная!

И прошу не сметь бранить то, что смог я возлюбить!

Матушка:

Это ж кто тут «благонравный»? Это кто ж тут «доброславный»?

Да твоя, Ванёк, певичка пьяница, алкоголичка

Водку вёдрами хлестает, да по Питерской гуляет.

То ж стыда не надо знать, чтоб вдоль Питерской стоять! (Разгневанная мать как бы видит и представляет зрителю Ксюху в крайне легкомысленном виде, стоящую на обочине Питерской с прейскурантом почасовых услуг).

Зульфия (дипломатично покашливает):

Ну, давайте уж начнём, то зачем пришли к вам в дом.

Пелагея растерянно выпучивает глаза, а Зульфия продолжает:

Ну-ка, добрая хозяйка, платье посмотреть нам дай-ка.

Пелагея(достаёт графин с водкой, выпивает, не закусывая, пару стаканов):

Чему быть не миновать, ну, давайте примерять.

Далее Пелагея уже предстаёт в несоразмерно большом расфуфыренном платье с пышной юбкой и претензиями на аристократическую моду тех лет с корсетом и прочими атрибутами. Её обступают Зульфия и Гюльчитай, прикидывая, где и что можно ушить.

Сказительница Матрёна:

Гости чинно удалились, платье перешить срядились.

Только удалились гости, мы давай Ванька́ чехвостить.

Пелагея:

Ты, позор семьи моей, постыдился бы гостей!

Люди оказали честь. Не возможно глаз отвесть

В дом пришла красавица, а Ванюха пялится

От красавицы в окно. Ой, да стыдно и чудно.

Пьяную, гулящую, песни голосящую

Он, ишь, кралю приглядел, рот разинул, обомлел!

Иван:

Попрошу я прекратить оскорбления чинить!

Ксюшенька большой талант, всенародный бриллиант.

Будь она пуста, тупа не возникла бы толпа

Почитателей благих, ну, и я один из них.

Будь она тупа, пуста не открылись бы уста

Комплименты говорить, прославлять, боготворить.

Гостья ж ваша хороша, только не лежит душа

Мне её женой назвать. Сердцу же не приказать.

Ты мне мачеха иль мать, если хочешь навязать

На всю жизнь и без любви? Ну, давай её зови!

Если нравится тебе, так бери её себе,

И живите-поживайте, а ко мне не приставайте.

Я скорее удавлюсь, чем не по любви женюсь.

Ксюша мой в окошке свет, вот вам от меня ответ.

Матушка растерянно молчит, зато подключается Матрёна:

Ну, Иван, ты подобрал для любови идеал!

Можешь даже не стараться, к ней тебе не подобраться.

У неё, любезный друг,  это знают все вокруг

Ухажёров до черта, не тебе, Ванёк, чета.

Из людей больших, дородных, из купцов да благородных.

Говорят, есть полюбовник, целый гвардии полковник.

Он тебе прострелит лоб, не заглядывался чтоб.

Иван:

Вы меня тут не пугайте, от любви не отшибайте,

Чай, не будет он стрелять, ведь тюрьмы не миновать.

За такое злодеянье строго будет наказанье.

Матрёна:

Не тягаться твоей маме со столь знатными людями.

Да, накажут, пожурят, возвратить звезду велят.

Станет снова подполковник, тут беды-то на половник.

Даже года не пройдёт, как он в прежний чин войдёт.

А тебе, голубчик мой, всё лежать в земле сырой.

Иван (насупившись):

Может, и на самом деле, лучше он меня застрелит.

Таковы мои дела жизнь без Ксюши не мила.

Пелагея и Матрёна обречённо разводят руками.

Действие третье

Снова из окна выглядывает сказительница Матрёна. Синяк под глазом уже потихоньку подживает, но ещё светится.

Матрёна:

Чуть рассвет, и наш пострел взял цветы и полетел