Всего за 419 руб. Купить полную версию
Ах, ты! Значит, я ещё виноват?
Я налетел на Гарика, мы схватились и упали. Он, изловчившись, укусил меня за ухо. Я от боли вскрикнул, выпустил его, он отскочил в сторону и примирительно, очень быстро и шёпотом, заговорил:
Ну чего ты шум поднял? Что я такого наделал? Там же ещё осталось И всем, наверно, обидно: возились, возились, а её тю и на выставку! Я свою долю съел И не побоюсь никого!
Я кусал губы от злости на него и ещё больше на себя. Ну почему? Почему я не предупредил этого?..
Гарик, конечно, почувствовал, что я растерялся, и совсем уже примирительно хихикнул.
Ладно мучиться-то Мы же работали? Работали! И нам, как колхозникам, по трудодням положено
Я стал забираться на подоконник: двери котельной летом были закрыты. Гарик противно поддразнивал:
Иди, иди! Спредательничай.
Я не предатель! А ты гад! огрызнулся я, вылез из окна в нишу, подтянулся на руках и снова очутился на дворе. Чувствовал я себя так, как будто это я совершил подлую кражу.
11С минуту я попрыгал по клеточкам «классиков», сделав вид, что играю в эту девчачью игру с самого утра.
Вот он! Вот он! Ах, ты!
Я обернулся, на меня налетела Ксюша и схватила за волосы:
Отдавай!.. Говори, кто взял! Не выпущу!.. Я её, Ксюша расплакалась, двадцатый год ношу!
Я вырвался. Ксюша наскакивала на меня, а я отскакивал, пытаясь сообразить: в чём же дело?
Старики, забивавшие «козла», подбежали к нам с фишками в руках:
Тихо! Тихо! Весь дом переполошите!
Говори толком!
Я её двадцатый год ношу! плакала Ксюша, прислонясь к стене.
Мне её стало жалко, хотя я всё ещё ничего не понимал.
Что двадцатый год? Кого вы носите?
Хитрец проклятый! Чернобурку мою ношу. Вот что! А он подошёл давеча «Подиктуй диктант», говорит Минут через пять смотрю, а лисы как не бывало. Я ж к ней, как к живой, привыкла. Ксюша совсем разрыдалась. Отвлекал нарочно!..
Ну-ка, подойди! сказал старик Мешков.
Я подошёл.
Отдай лису!
А вы докажите! вызывающе заявил я.
Какая наглость!
Ты же подходил к ней. Мы сами видели! возмутились старики.
Отвлекал он меня Точно отвлекал Ксюша высморкалась.
Нет! Нет! закричал я. Я правда подиктовать просил. Честно просил! Вы что? Я не вор!..
Тут я заметил, что из ниши вылез Гарик и, встав в стороне, ехидно наблюдает за происходящим.
Дать ему как следует! Всё расскажет! посоветовал кто-то с балкона.
Старики окружили меня. Я, заикаясь, сказал:
Ребята!.. То есть товарищи! Честное слово! Я зачем мне лиса? Черно-бурая и даже мёртвая?.. Что вы!
Один из них стал расстёгивать ремень, а старик Мешков возразил:
Так не годится! Это будет необоснованная репрессия. Я такой подвергался в иные времена. Нужно разобраться.
Тогда старики подошли к Ксюше и стали её успокаивать:
Не плачь. Лиса не иголка.
Вызовем участкового.
В Голландии из музея украли картину Рубенса, и то нашли
А в Англии почтовый вагон с миллионами увезли
В Америке у певца сынишку угнали Нашли же! А черно-бурую и подавно найдут!
Старики лучше всех во дворе знали, что творится на белом свете. Ксюша с интересом слушала и только охала.
Вокруг неё уже собралась толпа. Старики снова застучали фишками.
Я отошёл к подъезду, готовый в любую минуту смыться домой. Ко мне подошёл Гарик.
Значит, лису можно, а клубнику нельзя? сказал он. И помалкивай!
Мне стало окончательно ясно, что́ это за человек, и я презрительно отвернулся от него.
А Ксюша уже немного успокоилась. Она с выражением рассказывала жильцам, как хитро я её отвлёк, а в этот момент «свистнули» лису, и что сделал это наверняка «тюремщик» Пашка, потому что он «как раз проходил мимо».
Он на обед шёл! Не наговаривайте! крикнул я.
Видали? Выгораживает! Зря таких выпускают! Лиса небось денег стоит! Ксюша погрозила кулаком в сторону Пашкиного балкона.
У меня сердце заныло из-за Пашки. Он изо всех сил старался работать в бригаде моего отца, чтобы забылась его прошлая жизнь вора-карманника.
Я хотел пойти предупредить его и сказать, чтобы не обращал внимания, но было уже поздно: Пашка сам вышел из подъезда и на него, как на меня раньше, сразу все набросились:
Ты слово давал!..
Мы подписи собирали! Вызволили тебя!..
Опять за старое!..
Отдавай лису!..
Серёжка во всём сознался!..