Всего за 200 руб. Купить полную версию
Этот же вопрос развит Платоном в разговоре «Федон», где, с одной стороны, проведены пифагорейские учения о теле как гробнице души (σμα = σμα), о переселении душ и обновления мiра; с другой, опровергнуто пифагорейское учение о душе-ладе и даны четыре доказательства безсмертия души. Согласно одному из них, душа есть самый нарок (принцип) жизни, почему она не может быть подвержена смерти; другим является учение о знании как припоминании того, что душа видела в мiре истинного бытия до вселения в здешнее тело (анамнесис); это последнее представление придаёт образованию и воспитанию души основательный бытийный смысл, поскольку, по Платону (Phaed. 107d), душа не несёт с собой на тот свет ничего, «кроме воспитания и образа жизни» (πλν τς παιδείας κα τροφς).
Наиболее развёрнутое учение о душе проводится Платоном в «Государстве», хотя уже в раннем «Менексене» (238с) Платон замечает: «Государственное устройство (πολιτεία) воспитывает людей: хорошее достойных, а противное ему дурных». Выходя из подобного устройства государства и души, Платон даёт учение о трёх началах души (желающем, пылком и разумном) и четырёх её основных доброделях (здравомыслии господстве над желаниями, смелости смирении пылкого начала, мудрости совершенстве разумного начала, и справедливости достодолжной работе каждого из начал и души в целом). При этом душа обладает свободой воли и сама вольна выбирать свой жребий: только по свершении дела выбора она попадает в область необходимости и уже тогда испытывает итог своей осмотрительности или неразумия.
Вместе с «Государством» Платон разрабатывает (в «Федре») учение о самодвижной душе нароке (принципе) движения для всего неодушевлённого, а также (в «Федре» и «Пире») о душе как о связующем начале меж мiром чувственным и умопостигаемым: в соподчинении тело-душа-ум душа оказывается строенно тем же, чем Эрот, связующий человеческое и земное с божественным и небесным, и любомудрие, поднимающее от здешнего и временного к тамошнему и вечному. Именно душа обладает мышлением и мнением и может быть обращена к чувственному и умопостигаемому, оставаясь при этом в своей собственной области области рассуждения-рассудка (ср. «Теэтет», 189е-190а). Так с областью души оказываются тесно связаны все науки, поскольку они не только воспитывают душу, но и разрабатываются ею.
Оказавшись нароком движения и тем, что заботится обо всём неодушевлённом, душа в «Тимее» приобретает смысл мирового нарока: ум-творец творит душу космоса совершенного живого существа (34с37а), внутри души творит телесную природу, а также высевает человеческие души на звёзды, Землю, Луну и прочие орудия времени (Tim. 41а-42е). Созданная благим творцом благая душа мiра обеспечивает приобщённость здешнего мiра необходимости к уму, а наделённый личной душой человек представляет собой сочетание ума и необходимости. Душа, прожившая здешнюю жизнь должным образом, возвращается в обитель соимённой звезды, а творившая зло переходит в низшую природу: сначала в женскую, а затем в животных.
Наряду с этим образом у Платона постепенно выникает представление, отчётливо проявившееся в поздних разговорах: размышляя о причинах выникновения зла в мiре, созданном благим творцом, Платон приходит к выводу о наличии в мiре начала зла злой души. В «Политике» Платон рассуждает о том, что мiр время от времени движется сначала по воле творца-ума, а затем (после того как каждая душа проделала все назначенные ей порождения) под действием судьбы и врождённого ему вожделения (272е-273а), т. е. под действием порывов в душе, которая старше всего порождённого и представляет собой начало его движения. В «Законах» Платон прямо называет это «неистовое и нестройное» движение мiра делом злой души (897d).
Аристотель в учении о душе выходит из двух её основных проявлений в живом существе: движения и ощущения; помимо этого он условно признаёт безтелесность души как того, что не есть тело, но что, однако, не может существовать без тела. Не признавая душу как самодвижную причину всякого движения, Аристотель в своём ряду разрядов (категорий) россматривает её как сущность, или «чтойность», или первичную осуществлённость (энтелехию) естественного живого тела, обладающего в можности жизнью («О душе» II 1, 412а27-Ь5). И как нет зрения самого по себе, но зрением обладает здоровый глаз, так, по Аристотелю, нет и души самой по себе, но есть живое существо, состоящее из души и тела.