Всего за 100 руб. Купить полную версию
Для этого и козу собралась покупать?
И для этого тоже, отрезала Вера Петровна и вышла в коридор. Муж последовал за ней.
Тогда вот что. Если уж лечиться бесплатными средствами, то давай вместе. Пить стакан пополам
Мне-то зачем? изумилась Вера Петровна. У меня-то проблем нет.
Ещё как есть. У тебя всю жизнь проблемы. Только и знала за мной следить да подглядывать, а чтобы приласкать с охотой, на это тебя не было. За лаской к другим приходилось ходить.
Конечно, ты всегда найдёшь оправдание, возмутилась Вера Петровна. Когда, хоть, ты был виноват, не помню что-то. Всегда прав. Вот и сейчас, оказывается, я виновата, что ты всю жизнь кобелировал.
Глупая ты баба, вздохнул муж. Нам, мужикам, секс нужен. У нас, мужиков, любовь с сексом завязана
У тебя этого секса дома, что ли не было? продолжала возмущаться Вера Петровна. Я тебе отказывала что ли? Просто ты из кобелиной породы, за каждой юбкой волочился.
Запела, у тебя одна песня, из кобелиной породы, усмехнулся муж. Нам с тобой только по пятьдесят, а ты уже спишь отдельно. Может, из-за этого у меня проблемы? Ты всегда уклонялась от супружеских обязанностей.
Неправда, запротестовала женщина. Я с тобой только с пьяным не спала. Не терплю перегар, да и вообще, кому охота валандаться с неадекватным?
Неадекватным, слово-то, какое нашла. Вот, были такие, кому охота было
Вера Петровна, обидевшись, поджала губы.
А ты, значит, адекватная, что спишь отдельно? Вот напьюсь я этой мочи, а она и правда, заиграет, тогда что? К соседке бежать? Поэтому, вместе будем пить
Пили супруги мочу или нет, они никому не рассказывали, но козу купили, и спать стали вместе.
И смех, и слёзы, и любовь
Не молодой, но шустрый и жилистый Тимофей сидел на самодельной скамейке в саду, среди яблоней и слив. Лето стояло в зените, тепла хоть отбавляй, природа радовала глаз, только не было радости в его сердце.
Жил он с женой, полной и одышливой Гликерией Ивановной. Сын Антон со своей семьёй жил в городе. Недавно Тимофею стукнуло шестьдесят пять, а двумя днями раньше его жене исполнилось семьдесят два. Но дело было не в годах, а в том, что Гликерия категорически отказалась исполнять супружеские обязанности. Она и его увещевала, даже стыдила, что, мол, седой и старый, а всё, как молодой, утехи требуешь. Пора бы, уж, остепениться. Спала давно отдельно, поэтому в избе стояли две кровати. Поначалу Тимофей возмущался поведением жены, ненормальным отношением к его желаниям, обижался и даже скандалил. Потом поутих, но не смирился. Всё время думал, как быть дальше с его потребностью в женской любви. И непроизвольно, как само собой разумеющееся, его взгляд устремился на соседнюю дворину, по которой, покачивая крутыми бедрами, прохаживалась одинокая соседка.
У неё в прошлом были два мужа. Один отчего-то умер, другой, купаясь в реке, утонул. Теперь Раиса жила одна. От первого мужа осталась дочь, которая с некоторых пор к матери перестала ездить, от второго мужа сын, который изредка навещал. Раисе было шестьдесят, но монашкой она не жила. Наоборот, вела весёлую, беззаботную жизнь, полную приключений.
Гликерия Ивановна, хоть и отказала мужу в интимных услугах, всё же слегка беспокоилась. Мало ли что. Стала за ним тайно следить и, конечно, заметила его интерес к соседке, но запрещать мужу к ней ходить не стала. У Раисы он, ко всему прочему, зарабатывал деньги. На одну пенсию жить тяжело, а в крестьянском хозяйстве всегда найдутся чисто мужские дела. То забор поправить, то калитку на петли посадить, то топор на топорище насадить, то ступенька покосилась, то ещё что-нибудь и Тимофей, хоть и не часто, но безотказно выполнял просьбы Раисы. Он всю жизнь плотничал, и такие дела для него были, что раз плюнуть. Между делом, он присматривался к женщине, думая, как безобидно подступиться к ней с любовью.
Не смотря, на внешнюю шустрость и боевитость, Тимофей был скромным человеком и сдержанным. За свою жизнь он ни разу не изменил жене, хотя, случаев предоставлялось много. На Гликерии женился по любви, не смотря, на разницу в возрасте, и жил любя. Кроме, как Глика или Гликонька, он её никак не называл. Она тоже соответствовала душевно Тимоша. Теперь же, он не знал, любит Гликерию или нет. Как хозяйка в доме, она его устраивала, но ему этого было мало. Он хотел видеть в ней ещё и любовницу, правда, умом понимал, что на эту роль она с каждым годом всё меньше и меньше годилась. Гликерия толстела, что называется, не по дням, а по часам. Если уж по правде, то она его не возбуждала. Нередко, он ловил себя на мысли, что перестало возникать желание, приголубиться под мягким боком жены. Вот, соседка Райка, другое дело. Тоже не худая, но живая и игривая. В ней всё так и ходит ходуном, так и прёт из неё неутомимая энергия