Всего за 488 руб. Купить полную версию
Как вы станете подписываться? поинтересовался он.
Своим именем, полагаю, сказала она. Джоан Оллуэй.
Мисс Грейсон пригласила её зайти к ним домой на ужин, однако Джоан нашла повод отказаться. Ей хотелось побыть одной.
Глава 5
Когда она покидала контору, сумерки угасали. Она свернула на север, выбирая широкие, плохо освещённые улицы. Направление не имело значения. Она хотела подумать, точнее, помечтать.
Всё складывалось так, как она предполагала. Начнёт с того, что станет силой в журналистике. Она смирилась с идеей фотографии даже увлеклась ею. Её сфотографируют анфас, так что, говоря со своими читателями, она будет смотреть им прямо в глаза. Это заставит её оставаться самой собой, просто полной надежд любящей женщиной: чуть лучше образованной, чем остальные, благодаря дополнительным возможностям, заглядывающей чуть дальше, поскольку у неё был досуг подумать, но в остальном ничем не превосходящей других, таких же молодых да энергичных. Эта абсурдная журналистская поза всезнания, непогрешимости этот несуществующий наряд высшей мудрости, который, как в той сказке про одежду короля, надевался, чтобы всем этим напыщенным ничтожествам с Флит-стрит скрыть свою наготу! Ей ничего подобного не понадобится. Она станет подругой, товарищем, таким же слугой великого владыки, советующимся с ними, просящим их помочь. Правительство народа для народа! Оно должно воплотиться в реальность. Эти безмолвные, задумчивые трудяги, спешащие домой по темнеющим улицам, эти терпеливые ушлые домохозяйки, отбрасывающие тени на опускающиеся ставни это они должны придавать миру форму, а не журналисты, для которых вся жизнь была «печатным материалом». Этот чудовищный заговор, когда-то мечом, церковью, теперь вот прессой, отдал всё правление в руки нескольких чванливых старых джентльменов, политиков, ведущих авторов, лишённых сочувствия и понимания. Настало время от них избавиться. Она поднимет новый флаг. На нём будет написано не «Слушайте меня, дурни», а «Говорите со мной. Откройте мне ваши тайные надежды, ваши страхи, ваши мечты. Расскажите мне о своём опыте, о своих мыслях, рождённых в знании, в муках».
Она вступит с ними в переписку, пройдёт среди них, заговорит с ними. Сложность поначалу будет в том, чтобы заставить их ей писать, открыться. Эти безголосые массы никогда не открывали ртов, от их имени всегда выступали самопровозглашённые «вожаки», «представители», которые, стоило им добиться известности, мгновенно занимали место в числе правителей и затем со страниц прессы или с трибуны, кричали массам, что им думать и чувствовать. Всё равно, как если бы какой-нибудь сержант-инструктор по строевой подготовке объявил себя «вожаком», «представителем» своего отряда, или овчарка встала в позу «делегата» от овец. Вечно понукаемые как обычное стадо, они почти утратили способность выступать индивидуально. Их нужно было научить, подбодрить.
Она вспомнила, как однажды проводила воскресный урок, и как долгое время тщетно пыталась заставить детей «участвовать», поднимать руку. Чтобы вступить с ними в контакт, понять их крохотные проблемы, она призвала их задавать вопросы. И тогда наступило долгое молчание. Пока, наконец, один толстощёкий безпризорник ни пропищал:
Скажите, мисс, у вас всюду такие рыжие волосы? Или только на голове?
В ответ она закатала рукав и позволила им обследовать свою руку. А потом в свою очередь настояла на том, чтобы он тоже закатал рукав, обнаруживая тот факт, что выше кисти он давненько не мылся. Этот эпизод закончился смехом и пронзительным галдежом. Они моментально превратились в закадычных друзей, обсуждавших общие вопросы.
Они были всего лишь детьми, эти усталые мужчины и женщины, только что отпущенные после дневной каторги, спешащие домой к своим играм или вечерним урокам. Немного юмора, немного понимания, признание нашей чудесной похожести друг на друга под внешними покровами вот и всё, что требовалось для сметания преград, для пробуждения духа товарищества. Она отошла в сторону, наблюдая, как их поток проносится мимо. Среди них встречались пронзительные, сильные лица, высокие, глубокомысленные лбы, добрые глаза. Они обязаны научиться думать, говорить за себя.
Она заново отстроит Форум. Людские дела не должны больше решаться за них в уединении кабинетов, охраняемых лакеями. Благо для трудяги на ферме не должно определяться исключительно помещиком и его связями. Человек с мотыгой, человек с согбенной спиной и терпеливым взглядом быка он тоже должен быть приглашён к столу переговоров. Домашние проблемы среднего класса не должны решаться исключительно рафинированными джентльменами из Оксфорда. Жене мелкого клерка должно быть позволено высказаться. Война или мир это больше не должно считаться вопросом, касающимся только старых богачей. Обыкновенные люди пушечное мясо, мужчины, которые погибнут, и женщины, которые будут их оплакивать им следует дать нечто больше привилегии либо аплодировать трибунным патриотам, либо сгоняться на подавление публичных митингов.