У ларька, с обеда и до поздней ночи, кто-нибудь пил пиво. Иногда людей можно было встретить и с самого утра, но такое бывало реже. Вскоре у чёрной кошечки появились постоянные покровители. "Кормильцы" с удовольствием баловали её закусками к пиву, гладили и ласково с ней говорили. Вместе с ней, у ларька вертелись и другие представители кошачьего племени, в основном кошки и котята. Забегали соседские собаки, у которых, с лёгкой руки продавщиц-сменщиц, бытовало отдельное меню из заветренных обрезков колбасы и сыра. Ларёк ещё торговал и молочными продуктами, так что проголодавшимся животным нужно было лишь периодически наведываться в течение дня. На Чунькин взгляд, такое положение вещей казалось гораздо безопасней похода в школьную столовую.
Глава 2
Однажды, когда летний месяц июль уже близился к своему концу, в пивной идиллии наступил неожиданный кризис. Ларёк на несколько дней прикрыли. Чунька своими глазами видела, как его хозяин какой-то кучерявый, смуглый человек, говоривший со странным для здешних людей акцентом, стенал, метался и тряс какими-то бумажками перед носом суровых парней в форме, сопровождавших важную толстую даму с пышной золотистой причёской.
Полицейские нагрянули, неодобрительно сказала тётка Пицунда, прибежавшая посмотреть на этот шум и гам, лучше пошли отсюда, малая, а то ещё, чего доброго, живодёры появятся. Видела шрам у Ромула? Так это они. Он тогда еле жив остался.
Второй раз Чуньке не надо было говорить. Страшные рассказы про живодёров, ходившие в кошачьем подвальном обществе, она слышала ещё в самом детском возрасте, от мамы.
"Ладно, решила кошечка, не ларьком единым живы Пойти что ли на крышу прогуляться?"
Летом двери в подъезды дома часто открывали на проветривание. Дождавшись когда уборщица распахнёт их настежь, после мытья лестницы, хитруха подняла голову, окинула взглядом вороньи гнёзда и, заметив Марьяшку, перебиравшую перья у себя под крылом, спросила:
Эй, наверху! Где открыто?".
Открыто, открыто В башке у тебя открыто! отмахнулась Марьяша, но потом вдруг заинтересованно скосила глаз на Чуньку. А зачем тебе?
Я спрашиваю, где люк на чердак забыли закрыть? Там ларёк наш убирают. Хочу сверху посмотреть.
Марьяшку в момент переклинило.
Божечки! Во втором! Дурной Клим, дурной!
Ворона перепорхнула на крышу и забегала туда-сюда, как испуганная курица. Потом вдруг резко остановилась и с криком: "Нам крылья Родиной даны!" спикировала вниз.
Опять забыла, что летать умеет, покрутил у виска Мурчик Чунькин товарищ по играм, сидевший тут же у подъезда, до этого внимательно нюхавший "божью коровку". Ну что, наверх?
Котята поскакали по лестницам.
На крыше было жарко. Солнце нагрело рубероид так, что обжигало лапы. Потоптавшись, друзья запрыгнули не кирпичную трубу, ещё с зимы накрытой какой-то тряпкой, и стали наблюдать.
У ларька стоял подъёмный кран. Хозяин, с опечаленным видом, ходил взад-вперёд, иногда задирая голову вверх и что-то говоря послеобеденному солнцу, видимо ожидая погрузочную платформу. Внезапно рядом с краном остановилась большая чёрная машина. Из неё вышел важный человек и вместе с владельцем зашёл в торговый павильон. Через несколько минут оба вышли довольные. Владелец раскланивался, а важный, с лицом покровителя, сел в машину и умчался. Кран тут же уехал.
Мурчик сидел-сидел и вдруг воскликнул:
Я понял! Он, наверное, угостил его чем-то очень-очень вкусным. Мы наверняка такого ещё не пробовали!
У него точно есть то, чего не хватает у продавщиц, кивнула Чунька. Надо за ним внимательно проследить.
Марьяшка вернулась только к вечеру. Мокрая и насупленная. Где-то на другом конце города прошла гроза, а она, как устроилась на стреле крана, так и уехала в другой район, распевая репертуар с последнего "Нашествия", запись которого звучала из кабины крановщика.
Вот же, бескрылая анафема! Так и в метро недолго угодить, вздохнул старый "комендант" кот Василий.
Дворовая жизнь, с возобновлением работы ларька, потекла привычным образом. Северное лето, словно по заказу, дарило яркие солнечные лучи и тёплые дожди, а вокруг было столько интересного, что Чунька и Мурчик не успевали делиться впечатлениями, наперебой рассказывая друг другу вечером, кто что видел и где побывал, в течение дня. Многообразие постигаемого ими мира захватывало целиком, требуя внимательности и смекалки.