Всего за 199 руб. Купить полную версию
Лысый капитан почти притиснул катер к яхте, Артем перебрался с нашей палубы на чужую, скрылся внизу, но тут же снова появился:
Людей нет, аквалангов тоже! В каюте полно пустых бутылок из-под водки и виски!
Роберт выругался и потянулся к рации.
Бермудский треугольник, точно! зашептал мне на ухо братец. Люся, а давай мы отсюда отплывем?
Плавает это самое, катер ходит, машинально поправила я и вопросительно посмотрела на Караваева.
Тот уже был не игрив и не весел. Он играл желваками на щеках и цепко оглядывал воду в бухте.
Божечки мои, а мы ведь тут купались! ахнул мне в другое ухо Петрик. В этой зловещей бухте, в воде, скрывающей что-то страшное!
Мальчики, мальчики, не нагнетайте! Я тоже заволновалась.
Наша дружная компания отчетливо разделилась на фракции. Я, Петрик и Эмма тихо уселись на лавочку и жались друг к другу, завернувшись в пледы, ждали, пока ситуация как-то прояснится. Караваев, Покровский и Артем с Робертом с кем-то связывались по рации, звонили и не обращали на нас никакого внимания.
Минут через десять из-за мыса вылетел глиссер спасателей, Караваев перебросился с прибывшими парой слов и перебрался к ним. Потом подошли еще какие-то катера. С одного из них в воду ловкими кувырками опрокинулись водолазы.
Вскоре один из них вынырнул, жестами что-то показал: мы не поняли, а спасатели засуетились и отплыли ой, отошли! на своем катере дальше в море.
Пристройся к ним в хвост! привстав на лавочке, чтобы лучше видеть, велела я Роберту.
Хвост у селедки, а это кильватер, пробурчал капитан, но повел наш катер вслед за спасательским видно, ему и самому было любопытно.
Снова бухнулся в набежавшую волну водолаз и через минуту вернулся с товарищем, подтаскивая к борту что-то большое, темное, растопырчатое.
А это начал было Петрик и ахнул, зажав себе рот.
Я не сдержалась испуганно взвизгнула, и совершенно напрасно. Караваев услышал, оглянулся сердитый! и яростной отмашкой велел Роберту убраться куда подальше. Тот понял его жестикуляцию без слов и выполнил приказ без возражений.
Наше плавсредство резко повернуло в сторону, ложась на обратный курс к поселку, но я успела выхватить у Петрика бинокль и навести его на то большое и растопырчатое, что спасатели как раз поднимали на свой катер, мертвого человека в гидрокостюме.
И увидеть лицо.
И даже узнать его!
Ужас, ужас, ужас! бормотал Петрик, пока наша «Медуза» пришвартовывалась у причала.
Роберт, тоже взволнованный, делал это не очень аккуратно, стукаясь бортом о прибитые к причалу автомобильные покрышки.
Эмма зябко кутался в плед: то ли продрог, то ли тоже избыточно впечатлился.
Покровский помалкивал, волок корзину и не забывал поддерживать под локоток неустойчивого от волнения Петрика.
Водитель Артем помог мне выбраться на причал, сказал:
Вы подождите у машины пять минут, я сейчас быстро. И куда-то резво умчался.
Мы поредевшей компанией из четырех человек пошли к парковке, пробираясь сквозь собравшуюся у причала небольшую толпу. Она была нетипичной для пляжа, поскольку состояла больше из местных, чем из отдыхающих.
Аборигенов от приезжих вообще легко отличить. Во-первых, у них загар фасона «пионерский»: у видимых частей организма цвет ровный, коричневый, а под футболками-шортами кожа белая. Во-вторых, они одеты без претензий и не навьючены, как ослики, яркими торбами, надувными кругами, ковриками и пакетами со снедью. В-третьих, у них лица не расслабленные и взгляды не расфокусированные, потому что они-то на пляже не отдыхают, а так или иначе работают. Кто организует морские прогулки и катания на «бананах» и гидроциклах, кто на экскурсии к местным достопримечательностям зазывает, кто ходит туда-обратно по пляжу с ведрами и криками: «Рыба! Раки! Молодая горячая кукуруза!»
Но сейчас аборигены стояли, игнорируя свою целевую аудиторию: с суровым прищуром глядели на море и негромко переговаривались. Только один длинноволосый парень в цветастых шароварах и нелепой короткой майке, открывающей пирсинг в пупке, вещал в полный голос:
А я говорил! А я предупреждал!
А ты бы заткнулся! Один из хмурых мужиков пихнул его локтем в голый бок.
Мы прошли сквозь эту небольшую толпу, и уже на набережной я оглянулась, запоминая длинноволосого парня, который теперь тоже помалкивал.
Ах, бусинка моя! Оказавшись на стоянке, Петрик одной рукой обессиленно оперся о бампер машины, а другой картинно схватился за голову. Какой кошмар! И ведь ничто не предвещало! Как говорится, не было заботы Хорошо, что мы с тобой никогда не думали заняться подводным плаванием! Артурчик, у нас не осталось водички?