Всего за 199 руб. Купить полную версию
Мы завернули за очередной мыс, и вдруг Артур воскликнул:
А вот и номер один! Смотрите, «Стелла» тоже тут!
Все бросились рассматривать пресловутую «Стеллу», Петрик даже достал припасенный специально для прогулки театральный бинокль.
Это уже не катер, а целая яхта, объявил он тоном обиженного ребенка. У них там и каюта есть! На палубе столик, а на столике завтрак!
У нас, конечно, нет столика, но голодным никто не останется, попытался успокоить капризулю Покровский. Хочешь бутербродик с сырным кремом и лососем?
А они небось дрыхнут еще, не унимался Петрик.
Послушать его можно подумать, он встал до рассвета! Я хмыкнула.
Если еще дрыхнут, почему посуда на столе? С вечера не убрали? возразил Эмма, по молодости лет востроглазый без всякого бинокля.
Я снова хмыкнула. Как говорила моя любимая ба Зина, «кто про что, а вшивый про баню»: у нас мытье посуды священный долг младшего брата.
Каюта она не только для того, чтобы спать, вкрадчиво молвил Караваев, и его рука удавчиком скользнула по моей талии, обнимая и стискивая.
Действительно, кто про что Я хмыкнула в третий раз.
Мой троекратный саркастический хмык никем замечен не был. Роберт, наш капитан, басовитым, как пароходный гудок, голосом перекрыл общий гвалт:
Да погрузились они, вот и не видно никого!
Звучало важно, но непонятно. Все тут же начали расспрашивать: куда погрузились, зачем и как.
Ну как? С аквалангами, конечно. Они же дайверы толстосум и жена его, объяснил Артем.
Да ладно? не поверил Петрик. Дайверы это загорелые мускулистые парни в эротичных обтягивающих гидрокостюмах! И толстосум такой?! Роберто, подплывите поближе, я хочу это видеть!
Плавают отходы жизнедеятельности, суда ходят! наставительно прогудел наш капитан, но просьбу экзальтированного пассажира выполнил и подвел наш катер поближе к чужой яхте.
Давайте объедем ее вокруг, не увидев никого, нетерпеливо попросил Петрик.
Ездят телеги, а катер ходит, повторил Роберт, и мы обошли «Стеллу» по кругу раз, другой и третий.
На первом витке просто глазели, на втором разноголосо кричали: «Эй, на яхте! Есть кто живой?» и «Кто ты, выдь да покажись, с нами честно подружись!», на третьем Роберт по собственной инициативе погудел не то клаксоном, не то сиреной.
Ну, говорю же, в воде они, резюмировал Артем, когда мы не дождались никакого отклика.
Тогда и мы в воду! за всех решил Петрик и тут же начал распускать узел джемпера на шее, стягивать футболку и белые брючки, под которыми обнаружились незабываемые серебряные плавки.
Ура, мы будем купаться в открытом море! обрадовалась я и тоже схватилась за пуговки платья.
Караваев услужливо помог мне раздеться, и, хотя Роберт сказал, что открытое море не вот это все, а водное пространство за пределами государственных границ, мы от него отмахнулись и дружно перешли к купальным процедурам.
Бултыхались минут двадцать, но появления из пены морской толстосума в обтягивающем гидрокостюме так и не дождались, поэтому решили продолжить прогулку и заглянуть в эту бухточку еще раз на обратном пути.
Мы вернулись в ту же точку часа через два, когда все выпили и съели, надышались морским воздухом и местами обгорели.
А «Стелла» все так же стояла за мысом, только повернулась к нам другим бортом.
Это потому что ветер поменялся, был западный стал южный, сумничал Караваев.
Роберт тут же важно сообщил, что южным такой ветер называют «сапоги», у моряков это зюйд. Артем вполголоса объяснил, что «сапоги» это презрительное прозвище, которое моряки, носящие по форме ботинки, дают личному составу сухопутных войск.
Сапоги, ботинки, лоферы или мюли, но очень подозрительно, что на палубе по-прежнему никого нет, а чашки на столике так и стоят, на редкость здраво высказался Петрик, рассматривая «Стеллу» в свой бинокль. Друзья мои, печальные пророчества не мой конек, но что-то мне подсказывает, тут дело нечисто!
Они исчезли! округлил глаза Эмма. Как в Бермудском треугольнике! Там тоже, я читал, такое бывает: люди вдруг разом пропадают, а корабль дальше плывет, как ни в чем не бывало: двигатель работает, на кухне обед пригорает Кстати, а когда мы будем обедать?
Позже, коротко ответил ему Караваев, посмотрев на «Стеллу» в отнятый у Петрика театральный бинокль. Роберт, подойдем поближе.