Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
Взгляните на женщин: ведь здешние улицы - позор на весь свет! Буржуа не признают, что все это существует; они так задрали носы, что и знать ничего не хотят! Они закрывают глаза на то, что творится в этой торгашеской стране. Это им выгодно, мой милый, - сообщил он Шелтону, понизив голос. - Вы говорите: почему бы им так не поступать? - заметил он, хотя Шелтон за все время не проронил ни слова. - Ну, что ж, пусть себе, на здоровье! Только не уверяйте меня тогда, что это высокая нравственность, что это цивилизация! Чего же можно ждать от страны, где живым страстям никогда и никак не дозволено проявляться! Ну, и что получается? Получается мой милый, сплошное сюсюканье - этакая желтая штука с голубыми разводами, вроде плесени или стилтонского сыра. Пойдите в театр и посмотрите, что они там играют! Разве это пища для взрослых людей? Это сладкая кашица для детей и приказчиков! Я сам был актером, черт подери!
Слова старого актера и забавляли и страшили Шелтона; он слушал его до тех пор, пока старик не умолк, сгорбившись на своем табурете у стола.
- Вы, наверно, никогда не напиваетесь, - внезапно заметил тот, - как видно, в вас слишком силен английский дух.
- Да, я пью очень редко, - сказал Шелтон.
- Жаль! Вы себе и представить не можете, как много удовольствия в забвении! Я вот напиваюсь каждый вечер.
- Сколько же вы протянете, если будете так пить?
- Вот в вас и заговорил англичанин! Стоит ли отказываться от единственного наслаждения, чтобы продлить столь жалкую жизнь, как моя? Если у человека еще есть, ради чего быть трезвым, - пусть будет трезвым, пожалуйста; а если нет, то чем скорее напьешься, тем лучше, - ясно, как день.
В коридоре Шелтон спросил у француза, кто этот старик.
- Какой-то англичанин. Да, да, из Белфаста. Пьяница невероятный. Все вы, англичане, пьяницы. - И он махнул рукой. - Вот этот уж больше и есть не может: все нутро у него сгорело. Очень жаль: он человек с умом... Кстати, мосье, если вы никогда не видели подобных дворцов, я с удовольствием покажу вам наши покои.
Шелтон достал портсигар.
- Да, да, - продолжал француз, - я-то уж привык к здешнему воздуху. Он поморщился и взял предложенную Шелтоном папиросу. - А вот вы разумно поступаете, что курите: тут у нас далеко не гарем.
И Шелтон устыдился своей брезгливости. Француз провел его наверх и открыл дверь.
- Вот полюбуйтесь на эти апартаменты, - сказал он. - Такие здесь отводятся принцам крови.
В комнате стояли четыре железные кровати; француз с видом заправского гида подошел к одной из них и откинул край грязного ватного одеяла.
- Жильцы уходят утром, - продолжал он, - зарабатывают ровно столько, чтобы напиться, потом заваливаются спать, и на следующее утро все начинается сначала. Так и проходит их жизнь. Есть люди, которые считают, что таких субъектов следует перевоспитать, но, mon cher monsieur, нужно все-таки немножко считаться с действительностью, даже здесь, в Англии. Было бы куда лучше, если бы эти субъекты занялись перевоспитанием высшего общества. Ведь именно высшее общество порождает их - что посеешь, то и пожнешь. Selon moi {Я считаю (франц.).}, - продолжал он, опустив край одеяла и пуская дым через нос, - между вашим высшим обществом и вот этими субъектами нет большой разницы: как те, так и другие жаждут удовольствий, как те, так и другие думают только о себе, и это вполне естественно. Одним повезло, ну, а другим - сами видите! - И он пожал плечами. - Компания тут скверная. Меня уже обкрадывали раз пять. Если у вас новые башмаки, хороший пиджак или пальто, вам мало одной пары глаз... А насекомые тут!.. Попробуйте лечь на чужую постель, и вы определенно не будете спать в одиночестве. Via ma clientele! {Вот вам мои клиенты! (франц.).} Половина мне даже не платит! - Он щелкнул желтыми костлявыми пальцами. - Бритье - пенни, стрижка - два. Quelle vie! {Ну и жизнь! (франц.).