-- Если в Праге пойдет дождь из гульденов, он непременно будет разъезжать на своей тележке по деревням. Правда, трудно будет ему помочь..." Он подумал немного, потом взял свою трость, шляпу и плащ, прихватил кошелек, и мы отправились по улице к самому берегу реки. Там он велел мне разгрести лапами опавшую листву и немного поскрести землю, а потом зарыл кошелек -очень неглубоко, так как сил у него уже вовсе не было. После чего сказал мне: "Когда Берл Ландфарер вернется в город, схвати его зубами за кафтан и веди сюда. Это его деньги, но я уже не смогу сам отдать их ему, потому что вот-вот уйду по дороге, что ожидает всех людей... Ты легко узнаешь Берла -он ходит немного кособоко, и спереди у него недостает трех зубов".
-- Это плохо, -- заметил крестьянский пес. -- Он не может грызть кости. Скажи ему, чтобы ел только мягкое мясо.
-- Но я его не знал, да и теперь не знаю! -- крикнул пудель. -- Я не могу отличить его от других людей. А потому деньги и сейчас лежат в земле. Как же мне узнать, у кого не хватает зубов, -- люди ведь не ходят с открытыми ртами? Откуда мне знать, кто из них Берл Ландфарер?
Берл с удивлением обнаружил, что речь зашла о нем, и с этого момента напряженно вслушивался в разговор. И когда он услыхал, что пудель Мейзла несколько лет разыскивает его, он вышел из своего угла и с печальным упреком произнес:
-- Берл Ландфарер -- это я.
-- Ты -- Берл Ландфарер? -- воскликнул пудель. Он встал на задние лапы и начал возбужденно всматриваться в человека.
-- Дай погляжу! Открой-ка рот! Точно, трех зубов недостает. Значит, ты и есть Берл Ландфарер. Вот и хорошо -- завтра я пойду с тобой и укажу, где зарыты твои деньги.
Он опустился на передние лапы и завилял хвостом.
-- Завтра? -- пронзительно крикнул Берл и засмеялся. -- Завтра? Но я же Берл Ландфарер! Завтра нас всех троих повесят!
-- Кого это повесят? -- недоверчиво переспросил пудель.
-- Меня, тебя и вот его, -- ответил Берл, указывая на задремавшего в углу крестьянского пса.
-- С какой стати нас должны повесить? -- удивился пудель.
-- Таков приказ, -- ответил Берл Ландфарер.
-- Тебя-то, может, и повесят, -- решил пудель, подумав. -- А меня нет. Стоит им только открыть дверь, как я проскользну у них между ног и задам деру!
И он начал кружиться на месте, а затем лег на пол.
-- А сейчас я хочу вздремнуть, -- сказал он. -- Что и тебе советую. Значит, ты и есть Берл Ландфарер. Нет, меня-то не повесят!
И он тут же уснул.
Едва забрезжило утро, снаружи загремел замок, дверь камеры отворилась, но вместо палача, готового вести Берла на место казни, на пороге появились два еврейских советника ратуши -- реб Амшель и реб Симхе. Господин полковник Страссольдо в последний момент уступил мольбам и настояниям общины и согласился помиловать Берла Ландфарера за штраф в сто пятьдесят гульденов, которые ему тут же и были доставлены еврейскими старейшинами.
-- Мы принесли свободу заключенному и отпущение скованному, -воскликнул реб Амшель. -- Восхвалим же Бога, который не отнял у нас своей милости!
И реб Симхе подтвердил радостную весть, но более будничными словами:
-- Вы свободны, реб Берл! Выкуп за вас уплачен. Можете идти домой.
Но Берл, казалось, ничего не понимал.
-- Собака! Собака! -- кричал он. -- Где собака, она только что была здесь! Собака Мейзла! Она знает, где зарыты мои деньги! Восемьдесят гульденов!
-- Реб Берл! Вы свободны, -- повторяли еврейские советники. -- Вы что, не понимаете? Бог помог нам, и ваша казнь отменена. Вы можете идти.
-- Но собака! Где собака?! -- стенал Берл Ландфарер.