Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
В другой раз летописец записывал: «Того же лета мор бысть страшен зело на люди в Великом Новегороде, и во Пскове, и в Ладозе, и в Русе, и в Порхове, и в Торжку, и во Твери, и в Дмитрове, и по властем и селам. И толико велик бысть мор, яко живии не успеваху мертвых погребати и многа села пусты бяху и во градах и в посадех и едва человек или детище живо обреташеся; толико серп пожа человекы, аки класы и быша дворы велици и силнии пусты, едва от многих един или два остася».
Главные достопримечательности здешнего кремля Успенский храм и так называемый «административный комплекс», состоящий из здания Присутственных мест, тюрьмы и тюремной Елизаветинской церкви как ни странно, самого нарядного из храмов города Дмитрова. Рядом с «административным комплексом» располагается дмитровская гимназия единственная в городе постройка в стиле неоклассицизма.
А сравнительно недавно в дмитровском кремле открыли памятникКириллу и Мефодию. Два просветителя, похоже, в натуральный рост, смиренно смотрят на веселых экскурсантов. А те терзаются в догадках: неужели Кирилл и Мефодий родились в городе Дмитрове?
Одна из самых знаменитых достопримечательностей города Владимира домик Олсуфьева, в котором на протяжении нескольких лет жил известный анархист П. А. Кропоткин. Он приехал в Дмитров после революции, вернувшись из долгой эмиграции. Писал свою книгу под названием «Этика», встречался с «болотниками» (членами Комиссии по изучению болот), помогал местному музею.
Кропоткин писал Вере Фигнер: «Вчера я выступал здесь на учительском съезде. Стремятся уничтожить наш краевой музей, и я говорил о том, какую пользу молодые люди, сами добивающиеся образования, находят в таких музейных учреждениях, и рассказал о том, какую роль в моем развитии как естествоиспытателя сыграл Иркутский музей сперва крошечный, как наш Дмитровский».
Вроде бы участие Кропоткина в действительности помогало сохранению музея.
Сам же Петр Алексеевич чувствовал себя спокойно и уверенно. В бывшем барском доме его сберегала охранная грамота: «Дано сие удостоверение известному русскому революционеру в том, что советские власти в тех местах Российской Федеративной Советской Республики, где будет проживать Петр Алексеевич Кропоткин, обязаны оказывать ему всяческое и всемерное содействие. Ни его вещи, ни его квартира и всякий живой и мертвый инвентарь ни в коем случае не подлежат ни конфискации, ни реквизиции»
В начале 1921 года Петр Кропоткин заболел. Из Москвы прибыла бригада самых квалифицированных докторов. Но поделать ничего было нельзя 8 февраля Кропоткина не стало. А за день до этого печального события председатель исполкома Дмитровского Совета отправил в Москву телеграмму с требованием выслать «гроб с полными принадлежностями».
После смерти Петра Алексеевича этот особнячок стали называть домом Кропоткина, а вовсе не Олсуфьева. Здесь проживало семейство инженера и мемуариста А. Н. Поливанова. По его воспоминаниям, своеобразное расположение особняка сказывалось при бомбардировках жители прятались не в убежище, а под деревьями, в бывшем кропоткинском саду. Впрочем, иной раз прятались в подвале соседнего, милютинского дома (Загорская улица, дом 38).
Тогда же этот особняк сделался одним из общественных городских центров: «В октябре месяце в передней части дома разместился Райисполком, председателем которого в это время был Иван Васильевич Кириллин, человек, со слов мамы, отличных организаторских способностей, глубокой порядочности и душевности.
Наш дом стал центром деятельности народной власти. Все время раздавался стук пишущих машинок и телефонных звонков, приходили и уходили люди с серьезными и озабоченными лицами, в большинстве своем мужчины.
Много времени проводила там и наша мама, выполняя какую-то работу».
После революции судьба забросила в Дмитров еще одну незаурядную личность бывшего московского городского голову Владимира Голицына. Он какое-то время работал библиографом в отделе народного образования Богородицка, уездного городка Тульской губернии. Его то арестовывали и сажали, то вновь выпускали. Запретили жить в Москве пришлось уехать в Сергиев Посад, а затем в Дмитров. Но даже там он не утрачивал достоинства. Внук Владимира Михайловича вспоминал: «Летом мы обедали на террасе, примыкавшей к дому и дедушка занимал за столом главное место. Он был во всем педант и, наверное, по его желанию массивная граненая солонка старого стекла никогда не убиралась со стола Пунктуальность дедушки проявлялась и в том, как он каждый день проверял по радио свои часы Как сейчас вижу дедушку, сидящим против двери в нашей средней комнате, и вперившим глаза в луковицу карманных часов, зажатых в кулаке на коленях. Другой рукой он постукивает ногтем по циферблату, а нас, детей, выгоняют из комнаты, чтобы не мешали слушать сигналы точного времени».