Всего за 400 руб. Купить полную версию
Может, и лучше получилось, но не слишком-то, право, уважительно к работе мастера.
К тому же Шишкин недолюбливал эффектных приёмов. Он почти всегда спокойный повествователь. И постоянен в своих привязанностях. Всю жизнь воспевал леса, поля, раздолья, шири да приволья.
Иван Иванович откровенно записал, что было у него в душе и на уме, что хотел высказать своими картинами, «Раздолье, простор, угодье, рожь. Божья благодать. На окраине соснового бора близ Елабуги. Русское богатство».
Простые по сути задачи без всякой внешней броскости. Зато сразу видно, каков художник. Насколько открыт и жизнелюбив.
Осенью 1891 года в залах Академии открылась персональная выставка Шишкина, по случаю сорокалетнего юбилея его художественной деятельности. Проходила она вместе с выставкой Ильи Репина, который пошучивал, оглядывая стены: «Мы живём среди полей и лесов дремучих».
И это было похоже на правду, хотя одну из стен занимали только рисунки облаков.
Всего же Шишкин представил более пятисот работ, начиная с первых попыток писать масляными красками копии с репродукций. Можно было проследить постепенный рост технического мастерства. Познакомиться с поиском законченных образов от наброска, к этюду, эскизу и картине.
Подобных огромных прижизненных выставок Россия ещё не знала. И появилось, как всегда бывает, много самых разноречивых отзывов.
Иные считали, что Шишкин идёт порочным путём вульгарного реализма. А молодые художники объединения «Мир искусства» возмущались безотрадным колоритом, фотографичностью, приглаженностью, сухостью, отсутствием души Надо передохнуть, чтобы продолжить, чрезмерной натуралистичностью, бесстрастностью, рассудочностью и документальностью картин.
«О, как скучна эта живопись! ахали они, Лишена всяких достоинств, кроме похвальной усидчивости».
Другие отвечали, что всё тут «ново, чудесно, тузово» настанет, мол, время, когда вся Европа будет учиться рисовать так, как Шишкин.
Известный критик Стасов написал: «Шишкин художник народный. Всю жизнь он изучал русский, преимущественно северный, лес, русское дерево, русскую чащу, русскую глушь. Это его царство, и тут он не имеет соперников, он единственный».
Некоторым казалось, что это своего рода посмертная выставка художника, и он вряд ли способен создать нечто более великое.
Но даже самые доброжелательные критики полагали, что у Шишкина далеко не просто отыскать философию или трепетные, сложные движения души, такие, например, как у Левитана.
Наверное, со многим тут можно согласиться. И всё же каждый приносит в этот мир, в искусство своё, неповторимое. Шишкин также самобытен, как многие более «тонкие», изысканные или лихие современники.
Его творчество это своеобразная иллюстрация к эстетическим взглядам середины девятнадцатого века.
«Предмет должен быть превосходен в своём роде для того, чтобы называться прекрасным, писал Н. Г. Чернышевский, Лес может быть прекрасен, но только хороший лес, высокий, прямой, густой; одним словом отличный, превосходный лес».
И на картинах Шишкина всё могучее, превосходное корабельные сосны, дубы в три обхвата, высоченные травы, где можно с головой затеряться.
Как говорили в ту пору славянофилы, трудно представить Россию без лесов, что красуются на картинах Шишкина. Кажется, из такого мощного леса вот-вот явится богатырь с восторженным взглядом ребёнка, который любит каждую ветку, каждую былинку, ощущая во всём окружающем мире проявление Божественного начала.
«Природа и жизнь выше искусства», замечал Н.Г.Чернышевский. Наверное, Шишкину была близка эта мысль. Он стремился в своём искусстве к полной жизнеподобности и красоте природы. Однако из его картин следует, пожалуй, совсем другое природа, жизнь и есть само искусство.
Пейзажи Ивана Ивановича сообщают о его душевном здоровье, о духовном устремлении ввысь. Почти всегда глубины леса озарены солнцем, уничтожающим мрак. В его работах ощущение гармонии мира. Человеческие переживания отступают перед великой жизненной силой природы. Пожалуй, это и есть шишкинская философия, если так уж она необходима.
Природа на картинах Шишкина не подавляет человека, хотя в ней чувствуются ветхозаветные начала. Она не противостоит человеку, но поднимает его, возвеличивает и очищает душу. Сам человек на его пейзажах оказывается как-то случайно, словно бы невзначай в этом чудесном месте, будто возвращённый в райские кущи.