Лейкин Николай Александрович - Воскресенье на даче. Рассказы и картинки с натуры стр 9.

 Скоро. Я полагаю, что к сентябрю у нас будет назначенная для женитьбы сумма в тысячу пятьсот рублей. На прошлой неделе я получил готовое место для заводки часов в одном приюте, кроме того, генерал фон Пфифендорф поручил мне выбрать ему хорошие бронзовые часы для гостиной, и здесь я буду иметь рублей пятнадцать комиссии.

 Ну, Гельбке! Скорей крокет, крокет!  хлопал в ладоши Грюнштейн.  А пока, где ваши дети? Я им принес из вашей аптеки ячменные леденцы. Густинька, Фрицхен! Da haben sie[17] гостинцы.

Мадам Гельбке радостно улыбнулась, подвела к Грюнштейну детей и говорила:

 Кланяйтесь и скажите: благодарю, герр провизор.

 А как идет у них дело с гимнастикой?

 О, Фриц совсем акробат,  отвечал за жену Гельбке и прибавил:  Амальхен! Ты не просрочь время. В три с половиной часа они должны делать четверть часа упражнения на трапеции, а в четыре часа им следует получить в пищу казеин. Есть ли для них молоко?

 О, sei ruhig[18] Я не как ты Я аккуратная мать,  отвечала мадам Гельбке.  Мои часы на шесть минут не отстают.

 Aber[19], Amalchen  хотел оправдываться Гельбке.

 Нечего, Амальхен! Ты был вчера в городе и мог поверить часы по пушке. Наконец, вчера была суббота К вам по субботам ходит в контору для заводки часов часовых дел мастер, и ты мог у него поверить свои часы. Гельбке! Ты перестаешь быть аккуратным!  погрозила она ему пальцем.

Гельбке и Аффе устанавливали дуги крокета и вынимали из ящика шары.

 А апотекершнапс будете пить? Я принес апотекер-шнапс,  говорил Грюнштейн, вынимая из кармана аптечный флакон с красной жидкостью.

 Нет, нет! Теперь нельзя! Гельбке и Аффе пили четыре шнапса за фрюштиком!  вскричала мадам Гельбке.  Они пили и так больше своей порции. Я позволяю Гельбке пить не больше двух шнапсов по воскресеньям за фрюштиком. А это все Аффе виноват.

 Мамахен, мы пили только три шнапса, а четвертый ты нам не дала,  заискивающим тоном сказал Гельбке.

 Врешь, врешь! Четыре.

 Я и Грус выпили сегодня тоже по четыре.

 Это не делает вам честь. А невесте Груса я скажу, чтобы она лишила его за это права три дня целовать ее руку.

Гельбке подошел к жене и тихо сказал:

 Мамахен, ведь Грюнштейн угощает, ведь этот шнапс будет даром. Позволь нам выпить.

 Даром! Ты забываешь, что я должна подать колбасы на закуску. Ведь Грюнштейн без закуски пришел,  так же тихо отвечала она.  А хлеб?

 Полно, Амальхен У вас от фрюштика осталось десяток раков вот мы раками и закусим.

 А порядок? Ты ни во что не ставишь порядок? А твоя печень? Вот ежели бы ты был капиталист, то я позволила бы тебе рисковать здоровьем. Ты должен беречь свое здоровье для жены и детей.

 Душечка, ведь я застраховал для вас свою жизнь в пять тысяч. Позволь, мамахен, выпить шнапс.

 Пей, но я буду сердиться,  отвечала мадам Гельбке и надулась.

 Есть разрешение на шнапс?  спрашивал Грюнштейн, следивший за перешептыванием.

 Есть, есть!  радостно воскликнул Гельбке.

Появилась рюмка и тарелка раков.

 На траве будем пить, на траве Садись все на траву Садись вокруг,  командовал Аффе и весело запел:

 О, Аффе! Какой вы кутила. Я не люблю таких. Я удивляюсь, как вам ваша сестра позволяет,  погрозила ему пальцем мадам Гельбке.

Мужчины по очереди пили апотекершнапс.

 Восторг что такое!  говорил Гельбке, проглатывая рюмку жидкости.

 На самом лучшем спирту, и собраны все травы, способствующие к пищеварению. Это жизненный эликсир,  хвастался Грюнштейн.

 Честь и слава провизору Грюнштейну!  крикнул Аффе.

 Удивительная крепость!  сказал Грус.

Мадам Гельбке продолжала дуться и шептаться с сестрой Аффе.

 Мамахен! Мы так веселимся, а ты дуешься и расстраиваешь наше веселье. Полно, брось Hier ist so gemuthlich, aber du Ach, Schande[20]

 Sehr gemuthlich! Ausserordentlich gemuthlich![21] Еще  кричал Аффе, подставляя рюмку, и прибавил по-русски:

 Русская пословица говорит: остатки сладки.

 Meine Herrschaften! Wollen wir noch[22] выпиваееп,  предложил Грюнштейн, спрягая русский глагол «выпить» на немецкий манер.  Мадам Гельбке нас простит. Она добрая.

Предложение было принято.

Паки и паки у русских

Лесной. Вечер. Солнце, позолотив в последний раз крыши домов, опустилось за сосны. Повеяло прохладой. Поулеглась пыль на дороге. Стала садиться роса. На балконах и террасах дач появились самовары. Бродили по улицам пьяные дворники. Раздавались где-то отдаленные звуки гармонии, кто-то где-то сочно ругался. На террасе, около остывшего самовара, перед только что сейчас выпитыми стаканами и чашками сидело семейство Пестиковых. Супруги молчали, дулись друг на друга и позевывали. Дети еще продолжали пить чаи, раздрызгивая в чашках куски булки. Клавдия Петровна Пестикова наградила их подзатыльниками и прогнала спать. Из комнат стал доноситься рев ребят. Михайло Тихоныч Пестиков пыхтел и усиленно затягивался папироской.