Скворец, щёлкая, чистил о ветку запачканный клюв, искался в пёрышках на грудке и под растопыренными крылышками. На станции гукали тепловозы. Обсыхая на майском ветерке, шевелились над Анной Исаевной берёзовые клейкие листочки размером с копеечку.
На облупленной скамейке стояла бутылка приторно-горькой «Рябины на коньяке». Закусывали холодной картошкой фри из пакета «Пятёрочки».
ЗАЮША МОЯ
Здравствуй, Светик, хорошая, драгоценная, радость моя! Звонила тебе три раза на прошлой неделе
Не заметила звонков, прости (Ну вот, Света только настроилась на работу, она на удалёнке. Начальник уже в скайпе рвал и метал).
Сегодня звонила дважды
Видимо, выходила в магазин.
Пустяки. Чем занимаешься, как здоровье, погода?
Света (всё еще не оставляя надежды вернуться к работе) рассеянно припоминает, что здоровье ничего, а погода ужасная, носа на улицу не высунешь, но «извини, я сейчас очень занята» Собеседница не слушая подозрительно уточняет:
Как же ты в магазин выходила погода, говоришь, носа не высунешь?
Образно говоря, об-раз-но!
Ах, образно
Света, тюкая одной рукой по клавиатуре, из вежливости переключает внимание:
Как ты?
Я? Я ужасно, хуже не бывает. Что тут творилось, меня швыряли как футбольный мяч по всей спальне. Набирала братца реакции ноль. Звонила подруге в Лебедянь, ещё одной в Сургут не отвечают.
Всё, плакала работа, когда здесь такое
Да чем они в такой ситуации могли помочь? В полицию
Полиция?! Светонька, ангел, рыбка моя, куколка, где ты видела, чтобы полиция помогала бедным женщинам?
Без паузы в трубке раздаются густые, низкие рыдания. У Светы замирает сердце, она цепенеет от неожиданности, от жалости, кидается утешать. Опыт подсказывает, что утешать придётся долго, часа полтора-два. Правда, до рыданий пока не доходило они не настолько близки, да чего там почти не знают друг друга, чтобы вываливать друг перед другом сокровенное, изливать душу.
Но, раз такое дело, она готова сочувствовать, утешать, вникать, слушать и час, и два. Если бы только слушать От Светы требуют активного участия, которое должно выражаться в поддакивании, покашливании, периодических восклицаниях, во вздохах, мычании, междометиях и вводных словах («угу», «надо же», «с ума сойти», «ни фига себе», «ясно» (хотя ничего не ясно), «ну», «а ты», «а он», «а они»). И ведь не увильнёшь если долго не издавать звуков, на том конце провода то и дело тревожно удостоверяются: «Алло, на связи? Слышишь меня? Фу, я уж думала прервали».
Мало того: по неписаным женским правилам, Света должна укреплять собеседницу в мысли, что она, собеседница, «хорошая», а «они» «плохие». При том, что Света «их» в глаза не видела.
Они это многочисленные родные и близкие собеседницы. Судя по всему, там все против всех, тугой клубок, смешались в кучу кони, люди: родители, братья и сёстры, муж, дети, племянники, свекровь. В перманентную войну втянуты знакомые, знакомые знакомых, соседи. Сколачиваются, распадаются и вновь причудливо сливаются коалиции. Случаются разборки, доходящие до рукоприкладства. Иногда показания собеседницы путаются: то рёбра были сломаны при падении в трамвае, то муж толкнул. То шея болит от остеохондроза, то свекровь схватила. То колено сама ушибла нечаянно на лестнице, то золовка впендюрила каминной кочергой.
Светик, ангел, кисонька, видела бы ты меня: вся в синяках, кровоподтёках.
Вызови скорую, врачи зафиксируют побои!
Какая скорая, с Луны свалилась?! О чём ты, Светик, божий человечек, чистая, наивная душа?! Где ты нашла нормальных врачей?! Они не лечат, а калечат, все купленные-перекупленные. Им заплатишь нарисуют какой угодно диагноз.
Лучше не лезть с советами. Но на том конце провода настаивают: «Ты умница, грамотный человек, вот как бы ты на моём месте поступила?» «Подскажи, что делать? Я на грани отчаяния».
Зачем в России психотерапевты у нас есть приятельницы. А с появлением мобильных и соцсетей исчезло последнее личное пространство и время. Тебя отследят, едва на секунду высунешь нос, подкараулят, поймают, настигнут, извлекут из самого потаённого убежища.
Заблокировать номер, внести в чёрный список, вычеркнуть из друзей? Резко прервать разговор мягко не получается? Как-то подло, не по-человечески человек со всей душой. С другой стороны, может, это мы в последнее время превращаемся в интровертов, в чёрствых эгоистов, привыкли к душевному комфорту? Нам тепло, хорошо, на голову не каплет, а там хоть трава не расти. Оказались тем самым другом, который не познался в несчастье, который «если друг оказался вдруг»?