Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
По себе замечал не раз. Вот собираешься задолго на охоту, «накрутишь» себя. Все кажется, только добеги до заветного места, наверняка там уже дичь сидит, тебя поджидает. В таком возбужденном состоянии выйдешь на охоту, а в лесу пусто, будто и не было никого. Тишина, и все.
Даже среди пожилых охотников встречаются непоседы. Внутренняя энергетика у них такая! Шалаши, засидки не для них. Подождут час и начнут по угодьям рыскать, с места на место переходить, за дичью бегать. И другим мешают, и сами редко с дичью встречаются. А то вообще грудок разведут, знакомых обзванивать начнут. Ну, какая дичь при этом к ним выйдет! Разве только сдуру.
Есть у птиц свои воздушные трассы. Будто дороги проложены в воздухе, и десятилетиями, из поколения в поколение летают они этими трассами. Здесь между двух высоких берез, там справа от корявой сосны, в другом месте по кромке заводей, потом над зарослями высокого камыша. На том и стоит охотник, что, приметив эти особенности, выбирает место засидки так, чтобы оказаться или рядом с воздушными дорогами, или там, где птица любит сесть и оглядеться. Лесной голубь вяхирь на определенных деревьях с краю поля, где растет гороховая смесь; рябчик в августе там, где черничник усыпан ягодами, а в сентябре где мелкий березнячок на болотце граничит с пригорками, заросшими темными вековыми елями. У уток тоже есть свои излюбленные места. Выйдешь на протоку, и не увидишь ни одной, а посидишь часок тихонько, и на вечерней зорьке начнут вылезать они из крепких мест на чистую воду. Но тоже не везде.
Была у меня осень, которую я вообще провел на одном месте. Шесть недель подряд, в августе и сентябре выезжал я по субботам на протоку, подходил на рассвете почти к самой воде, садился у маленькой заводи под невысокую березку и ждал уток. И каждый раз возвращался домой с тремя, а то и с пятью утками кряковыми, чирками, свиязью или гоголем. Чем им так нравилась эта заводюшка, изрядно затянутая ряской, понять невозможно. Ведь были и дальше по протоке такие же заводи или даже лучше на мой взгляд, а нравилась им эта. Даже рябчики подлетали почему-то именно к ней и садились невдалеке на тонкие березки. Не один год охотился я на той протоке.
Однако самое добычливое место охоты располагалось чуть дальше там, где к протоке с двух сторон подходил сосновый лес. Берега сужали протоку до простреливаемых насквозь пятидесяти метров. После этого «бутылочного горлышка» протока начинала петлять и теряться среди топкого широкого болота, заросшего кочкарником и кишащего гадюками.
Почему-то не любили утки летать напрямик через это болото, а проложили воздушные дороги по его краям. «Заходили» они с болота на протоку лихим виражом, огибая выдающийся из леса полу-островок, заросший высоким кустарником. Из-за этого кустарника не виден был подлет уток. Вылетали они, как правило, неожиданно, на высоте двадцати метров над землей, прямо по верхушкам сосен. А летят утки быстро! Две-три секунды нужно им, чтобы пролететь пятьдесят метров и не встретиться с дробью!