Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Ничего-ничего, ещё нам спасибо скажешь!
Эх, если бы знать заранее, чем всё это реально кончится!
Уже через короткое время у Васьки изо рта полезла белая пена, а сам он, пошатываясь, медленно переступая с лапы на лапу, медленно побрёл в мою комнату, но не на кровать, а под неё, в тёмный угол. Мать, сразу поняв, в чём дело, дала команду вытащить его и постараться отпоить молоком или хотя бы водой. Но Васька, слабо упираясь, отворачивал морду и не желал уже ничего, кроме покоя. Поздно вечером того же дня серый и черноносый рассудительный Васька оставил нас. Навсегда.
Мне тогда снова пришлось реветь, хотя и не так уж горько, как это было с Муркой. Где-то внутри уже зрела простая и злая мысль, что мы люди может, и не такие умные и сильные, как нам кажется. А тогда что ж мы творим, и на каком таком основании, с бедными кошками, собаками, да и вообще всем, что вокруг, внушая себе и всем, что так только и должно быть!?
Прости меня, Васька Ты был мне хорошим и верным другом, а я тебя не сберёг. Прости Пожалуйста, Васька
МУСЬКА
К тому дню, когда у нас едва не появилась вторая Мурка, семья уже сменила жильё в дощатом (щитковом) доме на просто шикарное по тому времени (1968-й год) жильё: настоящую двухкомнатную благоустроенную квартиру в настоящей кирпичной, только что сданной новостройке, да к тому же ещё и в центре посёлка, получившего уже статус города, местного районного центра.
Окрас у новой киски на мордочке был такой, что никакое иное имя ей и не дашь: прямо на лбу чётко выведенная несколько более тёмными шерстинками буква «М».
Ну, как её назвать? Только с «М» что-нибудь! сразу сказала мать, увидев это царапучее и кусачее чудо с юрким хвостиком.
Машка? спросил отец.
Мурка, хотел предложить я, но тут же, вспомнив ту жуть, которая сломала мне разом весь белый свет, решил иное:
Муська.
С тем все и согласились.
Миску Муське поставили в кухне, рядом со столом, на котором не только готовили, но и ели. Ящик с песком в ванную, близ титана, гревшего воду. Спать, понятное дело, ей полагалось вместе со мной, на раскладном диване в гостиной. Про большее она, по-моему, и не знала, поэтому была всем довольна. Впрочем, через месяцев пять-шесть Муське категорически мало стало того, что ей дали. И тут, как говорится, крыть было нечем: пришлось, тихонько и осторожно, пытаться выводить её в мир, наружу, во двор: где куча неизвестного и опасного, включая и других кошек
Так или иначе, а пришлось-таки потихоньку осваивать с подросшей к апрелю Муськой сперва подъезд (чтоб свой первый этаж с другими не путала и дверь свою знала), свой дом и двор. Сначала на верёвочке, ненадолго, вместе ходили. Чуть погодя рискнули без верёвочки отпускать. Надо сказать, что Муська оказалась весьма смышлёной: пока не осмотрится, не пронюхает всё поблизости никуда. Это вселяло надежду, что хоть на сей раз как-нибудь без больших проблем проживём. Правда, мать сразу всем объявила, что «раз Муська кошка теперь свободная, то и блохи появятся, и котята у неё будут».
Однако я, несколько успокоившись оттого, что пока всё шло без неожиданностей, не часто вспоминал про это предупреждение и даже всячески гнал знание о нём от себя.
Будь что будет, а кошка в доме нужна и всё. И ей хорошо, пусть и пока (а может, и навсегда), и нам тоже. Вот пришёл со школы, что-то там не очень хорошо вышло расстроенный. А тут Муська «мур-мур» и никакого расстройства. Так что нужна она. Ну, пусть хоть мне одному. Нужна! примерно так рассуждал я в те дни.
Утром, уходя на учёбу, я выпускал Муську гулять, а ближе к вечеру она уже скреблась и мяукала под дверью сама, прося еды и хозяйского внимания. Так что ни искать, ни звать, как делали хозяева других котов и кошек в доме, совершенно не нужно было, чем все мы чуть ли не демонстративно гордились. Даже такой скептик, как мать, в разговоре с кем-нибудь из соседей в те дни нет-нет да, помню, ввернёт: