Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
И распространитель прессы поведал чужестранцу такое! Прикрывшись газетами, он начал быстро и тихо:
Ты забыл, видно, пока валялся на койке. У нас нельзя петь, когда захочешь, нельзя рисовать, танцевать, писать стихи, музыку и книги. У нас разрешены только кулинарные издания. А те, кто занимаются ерундой, объявлены сумасшедшими. И чтобы зараза не распространилась на других жителей, их отправляют вон из города на торговом судне. А пока судно не приплывет, держат в тюрьме. Еще запрещено одеваться в другие цвета, кроме серого, черного и белого. Ну ладно, мне некогда.
И мальчишка побежал по дороге, выкрикивая:
Свежие газеты! Покупайте новости!
«Хорошо, что я был так загружен хозяйкой и у меня не было времени ни петь, ни плясать, ни сочинять, а я это так люблю делать. Еще угодил бы в тюрьму» выдохнул бродяга.
Глава V
С этого момента он начал внимательно прислушиваться и присматриваться к окружающим. И этот город все больше казался ему не только странным, но и угрожающим. Стало понятно, почему все дома мышиного цвета и одеты жители черно-серо. У них так принято.
Учение здесь считали делом обременительным и бесполезным, но при этом много трудились. С остервенением скоблили домики по три раза на дню, стирали, варили, ходили на поденную работу. И всякие деньги вкладывали в новые кастрюли и мебель. Как только скапливалась достаточная сумма, в домиках тут же разбиралась крыша и надстраивался очередной этаж, что было предметом особой гордости и обсуждения. Так они соревновались между собой. Но выше Ратуши и дома мэра никто не мог построить! Ведь эти здания строили за счет казны, и остроконечная крыша по закону могла принадлежать только градоначальнику и мэрии. Окна в домиках-карандашах были узкие и длинные, от пола до потолка, как щели. «Такая архитектура, подумал он. Похоже на норы». Позже он узнал: за широкие оконные проемы надо платить неподъемный налог.
В театры, музеи и картинные галереи горожане не ходили. Так их и не было. Иногда в часы кратковременного отдыха обыватели любили посмотреть телевизор. Телевизоры были обязательным украшением каждого домика-карандаша. По телевизору им показывали много полезных программ о здоровье, кулинарии, овощеводстве, домоводстве. Были у горожан и другие забавы например, зоопарк и цирк с дикими животными. А также праздники. Праздников было немного. Три-пять в году, как повезет. На усмотрение мэра. А что это были за праздники, выяснить так и не удалось. Все говорили по-разному. Но один он успел увидеть в доме своей хозяйки. Сначала гости много ели и пили, потом наперебой горланили песни и в конце с удовольствием обсуждали тех, кого не было за столом. Хорошего не говорили. Прощаясь, клялись в преданности и любви. Позже, встречая этих гостей с другими знакомыми, фантазер слышал, как говорили плохое про тех, с кем прежде обсуждали третьих, четвертых, пятых и десятых.
«Вот это да Они обо всех говорят плохо, и ничего другого. Наверно, и про меня так же».
Вскоре он услышал подтверждение этим догадкам. Наш квартирант мел крыльцо, а хозяйка в это время жаловалась очередному гостю, не зная, что дверь в дом открыта и тот, о ком она говорит, слышит ее:
Ах, как он мне надоел! Бездельник! Вор! Болтается целыми днями невесть где. Ест в три горла. Платят за него от мэрии сущие гроши. Думала, денег подкоплю, дом подниму, так проедает все, мерзавец! И одежду мою носит. Да свет жжет.
Фантазер поежился, посмотрел на свою потрепанную одежонку, потрогал тощий живот, почесал затылок.
Да Бедная ты, бедная! У тебя такое большое сердце! Только такая душка и могла приютить бродягу. Терпения тебе, дорогая! успокаивал собеседник бедняжку.
Вскоре попрощавшись, гость отправился восвояси, бурча себе под нос: «Жадная ведьма. Все ей мало. Еще этаж собралась строить».
Но всех завистливее и жаднее в городе оказалась жена мэра. Она, по сути, и задавала моду, устанавливала порядки. Плела интриги и распускала сплетни. Привычку высмеивать все и всех горожане переняли от нее. Звали эту даму Завида Жадовна. В оппозиционных кругах периодически попадающих в тюрьму и высылаемых из города госпожу Завиду звали Мадам Глупость. О! Горожане трепетали перед ней, хотя на кухнях с глазу на глаз с удовольствием перемывали ей косточки. Мэрша любила собирать у себя званые балы, ну и сама с удовольствием посещала подданных. Появлялась она в окружении свиты. Носила в кармане огромное увеличительное стекло, с помощью коего Завида Жадовна инспектировала хозяев на чистоту. Водила носом, похожим на нос муравьеда, и мясистые ушные раковины всегда были начеку. Принюхивалась по углам, отведывала предлагаемые ей кушанья, задавала массу вопросов и выносила вердикт, ставя оценку «плюс» или «минус». Если был «минус», хозяева, польщенные посещением, высмеивались тут же. При «плюсе» высмеивались попозже, за глаза. Собственное жилище в плане чистоты ее интересовало куда меньше, чем быт подданных. Дома она надевала розовые очки, а длинный нос прятала в кружевной воротник домашнего халата.