М. Гиршовский - Пожелтели газоны стр 5.

Столетний юбилей прожит и пережит.
На месте стоит бесконечность.
Что ей юбилей?
Линий в ней много, спутавшихся так или сяк.
Где-то оборванных, каждая, каждая.
И любая
Может быть бесконечной
В пространстве Несбывшегося.
И созвучие странное в детстве
Гриневский-Гиршовский
С автором единственной книги.
Что  кровь?
Что  любовь?
Что  Дэ-эН-Ка?
Что  память?
Сто.

Те, кто старше, давно умирают,
Кто моложе  тем же путём
А остатки сбиваются в стаю.
И куда ж мы с тобою пойдём?

Нам ни с кем по пути долго не было,
Ну, шагов две недели ли год,
Как бы длинно ни было похмелие,
А проходит, и всё пройдёт.

Кто ты, с кем я на мы этой ночью?
Социал-демократ? Таоист?
Альтер эго-то да.
Между прочим,
Альтер эг-то  толпа плюс регис.*)

Бесконечно живой поперёк всех дорог и времён
Выбираю в толпе одного подходящего случаю,
Пусть потащит собою всех нас неразборчивой кучею,
Но не вдоль, но не вдоль натуральной оси похорон.

Скелетом больше, скелетом меньше
В шкафу, в саду, в золе костра
Мигает огоньками леший,
Кикимора  за ней схожу в словарь.

но как ни дык
бултых-култых
и всё болотом
лицо ли лик
раз-два и миг
всё к чёрту

С косой пустая челюсть лязгнет,
Огнём опалит райский сад.
Прикрой глаза, услышишь: «Здравствуй,
Глянь, семьдесят не пятьдесят».

А было ж сорок, тридцать, двадцать,
И ё-моё, семнадцать лет.
И вечное от счастья: «Здравствуй!»
И только пульс в висках в ответ.

но как ни дык
бултых-култых
и всё болотом
лицо ли лик
раз-два и миг
всё к чёрту

Стихи под дых, бултых-кулдых

Арбузы в сумке с дырками
Катаются и ширкают,

Их на горбу несут, несут,
Несут невзрезанных на суд.

А потерявши интерес,
Не то помёр, не то воскрес.

Не мешай ворам воровать,
И тебя не прикончат в подъезде.
«Не-не-не»,  что за ёб-твою-мать?
И кого ты предал без лести?

Чернота  пыльной лампочки свет,
И чердак над площадкой ненужной.
Домик с садиком  тысячу лет
Мчался свет. А ведь это  окружность.

Площадь с ёлками и высотки домов
Четырех и пяти-этажных,
Снег крутИтся и вьюжится в памяти снов,
обнаживших забытый загашник.

Линий множество  плоскость и даже объём.
Место выжить или не выжить.
Вой позёмку крутИт и ночью и днём.
Все живём навсегда.

Луна.
И сны снились.
Вот.

Миру бы мир
Стерто до дыр
А было бы
Было бы здорово

Старикашке стакашку
Пионеру по вере
Ну а сам
Пью бальзам
Он чёрен
И я доворен

Вспоминаю детское впечатление,
Не первое, а однажды все вокруг
заговорили о книге, мол,
люди делятся на живых и мёртвых.
 
Хотя размножаемся мы по-другому,
Не делимся, если не понял кто вдруг,
Лица на фото дороги, Боже мой!
Тебя никогда не настигнет каюк.

Нет одного, нет другого, нет третьего.
Враки! Все живы, все дышат во мне.
И никакого ни чёрта, ни лешего.
Я вас живыми живу  верьте мне

Жил однажды я под Туапсе
И купался в воде как и все,
Я детсадовец был
И однажды поплыл
И с тех пор всё плыву по росе.

Здесь куча слов не терпит суеты
Ждет основательно внимательного взора
Но Золушка уехала на бал, а я в гробу видал
Перебирать когда оно украдено у вора
А! Вот он Пушкин
Суеты
Не терпит он служа девчонкам-музам
Я их любил
Да и сейчас люблю
Уже без суеты
Но Боже мой
Кто ж их не любит!?
И рюмку водки мне в хрустальный башмачок
Нальёт валет
Спасибо мой дружок
DthfНо кравчий Наш Отец
Всё будет так, как Ты.