Всего за 200 руб. Купить полную версию
Эпоха Кира
Затрепетала бедная душа:
Навуходоносор, что потом Али-Ходжа,
Рубил и сеял головы повсюду
Убил немало царь тогда мужского люду.
Конечно, женщины дома восстановили,
Своими новыми детишками набили,
Но очень горько было сознавать,
Что вся история сначала завелась.
Да, в этот раз их горькая молитва
Достигла слуха высшего быстрей
И разразилась у Евфрата злая битва:
Руками персов защищал Господь детей.
Красавец Кир тридцатилетний хан
Решил владыкой стать ему известных стран;
Перевернув Евфрата южный вал,
Он сделал шаг на этот пьедестал.
Кто покорял народы, верно, знает,
Как победитель бывшим узникам внушает,
Что он и есть их светлая надежда,
И верит всяк: и умный, и невежда.
Конечно, Кир евреев отпустил,
Дал денег и письмом сопроводил,
Где разрешалось вавилонцев брать в залог,
Восстановить златой алтарь в скорейший срок.
Готовил Кир египетский поход,
Дипломатический приветствуя подход.
Второй Исход был много покороче,
Но как длиннее становились ночи,
Всё чаще приходилось отмечать,
Что женщин стало больше пропадать:
На всем пути персидские посты
Свой интерес по-своему блюли.
Дойти до города евреи не успели,
Как от известия все разом онемели:
Оставил мир живых добрейший Кир
Видать, Господь на небо пригласил.
Царь Дарий унаследовал от Кира
Мечту владычества, а жажда мира
Владела им не менее отца,
Что утверждал отчеты у Творца.
Египет пал А новая стена
Великий город вскоре обнесла.
К тому моменту пятый век до нашей эры
Уже и в Тегеране нету меры:
Вернулись Дария победные полки
И кто запутался в их крепкие силки.
Сам Дарий был сторонник этно-секса,
И, как в насмешку, на замену Артаксеркса
Господь на Персию послал на долгий срок,
А тот не брал ограничительный зарок.
Царю мужчины никакого интереса
Не представляли. К слову скажем, из-за леса
Тропических телесных наслаждений
Не разглядел царь будущих лишений;
От окрылённой царственной души
Евреи к Каспию за воинством пришли.
Но это позже. А сегодня царь
Забросил деловой свой календарь,
Когда, поверх загара розовея,
Вдруг встретил дочь, само собой, еврея.
На Чёрном море бывшем Понте Митридат
Узнал от друга, что за нравы там царят,
И корабли послал туда тайком,
Чтоб было чем заняться вечерком.
Ужасно время Средние века
Перелистнуть придётся века два,
А там и греки получили все права,
Но их самих Олимп не обездолил,
И жить с гречанками отнюдь не приневолил.
Однако, не страшась предубежденья,
Пришлось и им вкусить от угощенья.
Что было дальше, знает каждый школьник:
Естественно, сложился треугольник,
Где в точке собиранья медиан
Израиль дотянул до Мириам.
Многострадальный Иерусалим
Принадлежал кому угодно, но не им.
Надеюсь, многие ещё не позабыли,
Как там Спасителя на берегу крестили,
Потом его судили и казнили,
А Магдалину чуть камнями не забили.
Она традиции любовные блюла,
У победителей особенно слыла.
А кто другой хотел помочь блуднице,
Где ублажение было лицом столицы?
Спасибо римлянам: в преддверии упадка
Хранили женщин от мужского беспорядка.
Ужасно время Средние века:
От треугольника отпала сторона,
И семь веков ждала Европа слова,
Чтоб на Восток вернуться с боем снова.
Войска бездушные бароны собирали,
За Гробом якобы Господним посылали.
Но почему, позвольте возразить,
Ни разу не могли его добыть?
И слава Богу, что османские порядки
Собой прикрыли европейские нападки.
Однако ближе к делу повернемся
И хорошенько в нём ещё раз разберёмся.
Известна истина: коль женщина родится,
То непременно уж кому-то пригодится.
В Ближневосточный христианский тур
Вели людей нажива и Амур.
За два столетия из пыльной знойной дали
На три вперед евреек натаскали.
Да если вместе их тогда собрать,
То край до Турции пришлось бы расширять.
Ведь даже рыцарей от круглого стола
Не раз пронзала их любовная стрела.
Путем насильственных во все концы миграций
Менялся облик европейских наций.
Ввиду того, что повторялась та же штука,
Как в Вавилоне, Персии: без звука
Евреек начали в трактирах прижимать
Где победителям тактичность проявлять?!
Да, господа. Как табельный ученый,
Не «сионист», не «анти-«увлеченный,
(Страшит меня упреков острых град),
Но догмы старые ложатся плохо в ряд!
И если кто найти желал бы лад,
Тем факты укоризненно кричат:
Тот, кто ведёт «победную» войну,
Таскает пленников как зверь в свою нору.
Смешно и глупо в этом свете полагать,
Что сами, мол, залезли к волку в пасть.
Признать приходится: неправы утвержденья,
Где, пересиливая беды и гоненья,
Они евреи по хитрющему уму
Себя загнали за Урал и Колыму.