Однако, в нынешний нам год:
Непруха сплошь в уловах прет,
Как будто от лихого сглаза.
Я в решето взбуравил лед
Мормышка в лунке, словно в дырке унитаза:
И там, и там вода течет,
Да рыба вовсе не клюет:
Ни там, ни там вот ведь, зараза!
Что делать? Как не возроптать
Всевышнему о горькой нашей доле?
Осталось мне лишь описать
Судьбы рыбацкой бывше горе.
_____________________________________
Люблю в канун суровых зимних холодов
Я наблюдать чудесное реки преображенье:
Дремотным сном подернуто ее привольное теченье,
Озябшие, заждалися перины снежной берега,
Еще чернеет стрежня рябь, но на обратках шепчется шуга.*
Намедни, посветлу взъярилась непогода
Вихрями хлесткими не видно небосвода.
Метель кружила сутки напролет.
По опыту я знал: во след мороз грядет.
И точно: утром (через ночь) сквозь матовость стекла
Едва пробилась зоревая розовая мгла.
А тишина оглохшая, в окне восходом ярким заискрила,
И инеем сухим с берез текла,
И из дома меня в простор реки манила.
Светло на пожнях.* Все белым бело.
Вот нарыск от ночной мышкующей лисицы.
Не шелохнет окрест лесов.
И только легкий порх московочки синицы у кустов
Нарушил снеговой ветвей покров. И снова замерло.
Я дальше подвигался:
Передо мной туман в низине шлейфом расстилался,
Теплом земли последним пробивался,
И нежным переливом красок отзывался
На белой скатерти снегов, в лучах морозных облаков.
Еще я издали с высокого бугра
Заметил, как река внизу парила.
Вокруг осыпала нарядом пышно искристым древа
И, будто, о пощаде стужу дыханием своим живым молила.
Торжественная, звонкая царит сейчас печаль.
Не видя вкруг себя великолепного узора, струит река
Упали на ее чело из снега глыбы облака:
Смыкаясь, расходясь, скользят они куда-то вдаль,
А, может, встанут вскоре у ближайшего затора.
Еще дней пять продержится свободною вода.
И, коль морозы по ночам не схлынут,
Тогда в последний раз в рассветный час вздохнет она,
И плесы во всю ширь: от берега, до берега застынут.
Люблю, как заглубеет снег, я ясным днем обуться в лыжи.
Пройти неспешно кромкой дивною заснеженных полей,
Где в теплых лунках чутко слышит
Мой скрип семья дремотных косачей*.
Взорвутся шумно, брызги рассыпая,
Встревоженные мною, поляши.
Я радостно их взором провожаю,
И тягость прочь с моей души.
Люблю я сон лесных опушек,
Чуть растревожив волшебство.
Нарезать лапник для игрушек,
Украсить ими Рождество.
___________________________________
Признаюсь, что хочу сказать,
Оставив прежние «сонеты»,
Люблю с хренком я пожевать
Из щуки рыбные котлеты.
Но, чтобы их покушать всласть,
Теперь нужна другая снасть.
И, стало быть, другая страсть
Влечет на лед мои «штиблеты»
Не дай, Богиня, мне упасть
Белым лицом с размаху в грязь,
Сменив достойный свой рассказ,
На кулинарные куплеты.
Привет вам, снежные поля
В рассветном сумраке, пора!
Двоит лыжня с речного склона.
Бегу я утром со двора
Флажки* расставить вдоль затона.
ПЕСНЬ 2: ДЕКАБРЬ
Ночное рандеву
О, дух словесности нетленной!
Позволь, тебя любовью чтя,
Мне прикоснуться дерзновенной
Строкой к изящности письма.
________________________________________
«Мороз и солнце день чудесный!»
Однако, Классик, как известно,
Писал про это как тут быть?
Определиться с рифмой славной,
И, чтоб ничем не навредить.
Но, полно Бог простит. Итак:
Зарею брызнул день чудесный.
Еще дремал «мой друг прелестный»,
А я уж на ногах. Вот так. Чудак?
Какое!
Ведь там, под белым саваном реки,
Должно быть, ходят судаки.
И кум налим со щукой ждут.
Когда жерличники придут
Спешу и я
Не всякому, подчас, случается охота
Рыбалкой зимней душу услаждать,
Хотя, средь нас встречаются фанаты,
И автору в страстях сиих не отказать.
Однажды довелось про Чехова А. П.,
В журнале специальном прочитать.
Как ловко он перекроил некрасовскую фразу:
«Врачом, писателем не каждому под стать.
Но, рыболовом каждый быть обязан».