Первым делом: быт в деревне
Заключается в обедне.
То есть, я хочу сказать:
Брюхо надо уважать.
__________________________________________
Когда я остаюсь один в своем «именье»,
Поверьте: нет большего мученья,
Такой мороки, как стряпни или еды приготовленья:
Рой сковородок, мисок, банок, дуршлагов
Ужасен для меня! Помилуй Бог! Но, я таков.
Сейчас бы лучше расколол два кубометра дров,
Чем суп варить или готовить плов.
И, верно: я б давно уже усох от истощенья,
Каб не пришло ко мне спасенье:
Да это просто объеденье
Похлебка шоу из «уральского пельменя»!
Но, хватит шуток! Больше ни пол слова про стряпню.
Не скрою: эта тема скучна на корню
Я от нее бегу, как от огня.
Другое здесь влечет меня
___________________________________________
Зато там уженье привольно
Язей, плотвы и окуней.
И раков водится довольно.
Налимов, щук и головлей.
С. Т. Аксаков. 1844г
Здесь есть приятное для тела и души отдохновенье
Рыбалка: здоровое и страстное мужское увлеченье,
Пришедшее от пращуров через века.
И никакие тут сомненья не остановят нетерпенье
Заждавшегося перволедья рыбака.
Я думаю, мне кто-то может возразить:
Что мол, охоту тешить не беду платить.
Ну, что ж: кому полет, кому паденье,
А нам скорейшего леденья становленье.
Едва зазимок первый крепкий в ночь
Скует поверхность заводей реки,
Потянутся на лед поспешно рыбаки.
И я бегу им в след от дома прочь:
Мне нынче в стенах усидеть никак невмочь.
Мормышки, удочки, пешня, коловорот,
Литровый термос, парочка яичек,
С салом ароматным бутерброд.
Мотыль, опарыш, червь ползучий
Все это я беру до кучи.
И с твердой верою в удачу
Багор, наточенный в придачу.
Ах, этот чудный первый лед!
Как манит он к себе, зовет.
Надеждой он мечты питает,
Но и, случись, порой купает
В своей купели ледяной
Беги скорей, рыбак, домой.
Последнее, однако, не для нашей темы;
Отброшу я сии досадные проблемы.
Спешу вприпрыжку к наслажденью,
К забаве трепетной уженью.
Десяток лунок пробурить еще труда не составляет.
Мормышку капельку кидаю вглубь:
Пускай себе обманкой поиграет.
Я весь внимание в «прорУбь».
Удар! Кивок вздрогнУл и снизу что-то придавило.
Короткий взмах летит на лед взъерошенная рыба:
Красавец! Наш русский окунь благородный.
Небольшой чуток поболее ладони.
Но это только лишь почин.
Лиха беда пути начало.
Глядишь, и подойдет повыше чин
С лампасами, и со звездою генерала.
Однажды, я вот так ловил,
Уйдя в излучины затоны,
И мерный окунь мне дарил
Весь день восторженные стоны.
Под вечер по делам и честь
Окинул я улов безумным взором
И понял: враз мне не унесть
Всей рыбы выловленной гору.
К чему безудержная страсть?
Я не стремлюсь к тщеславью чемпиона.
И четверти хватило, чтобы всласть
Неделю есть ведро душистого бульона.
Эх, как бы хорошо так каждый год
Ловить, хоть треть былой нагрузки.
И Бог с ним с журавлем: высок полет.
Теперь бы ко двору пришлась и трясогузка.
Однако, в нынешний нам год:
Непруха сплошь в уловах прет,
Как будто от лихого сглаза.
Я в решето взбуравил лед
Мормышка в лунке, словно в дырке унитаза:
И там, и там вода течет,
Да рыба вовсе не клюет:
Ни там, ни там вот ведь, зараза!
Что делать? Как не возроптать
Всевышнему о горькой нашей доле?
Осталось мне лишь описать
Судьбы рыбацкой бывше горе.
_____________________________________
Люблю в канун суровых зимних холодов
Я наблюдать чудесное реки преображенье:
Дремотным сном подернуто ее привольное теченье,
Озябшие, заждалися перины снежной берега,
Еще чернеет стрежня рябь, но на обратках шепчется шуга.*
Намедни, посветлу взъярилась непогода
Вихрями хлесткими не видно небосвода.
Метель кружила сутки напролет.
По опыту я знал: во след мороз грядет.
И точно: утром (через ночь) сквозь матовость стекла
Едва пробилась зоревая розовая мгла.
А тишина оглохшая, в окне восходом ярким заискрила,
И инеем сухим с берез текла,
И из дома меня в простор реки манила.