Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
А подробнее? Я бы хотел сам посмотреть, что там есть по Андрееву.
Да вот. Вот в сей бумаге сказано, что Андреев Хрисанф был жестоко избит. И вот в сей бумаге также сказано. И в этой. Но кто и как его избил сам черт не разберет. Дело обросло бумагами и разобраться в сем поди попробуй. И все сие попало в архив. Я после двух часов чтения совсем запутался в показаниях. Это же черт знает что такое.
Так вы ничего не нашли, Иван Иванович? спросил Соколов, понимая, что у Иванцова все-таки что-то имеется.
Нашел. Но не по Андрееву, а по девице именем Марья.
Говори, Иван Иванович.
Вот, он вытащил другую бумагу. Молодая служанка 18 лет по имени Марья Петрова попала в дом Салтыковой в качестве служанки месяца января, 2-го дня, года 1760-го. И ровно спустя месяц она умерла.
Причина смерти? спросил Цицианов.
Ожоги! И это засвидетельствовано. Я выделил эти документы.
Причины ожогов указаны? Где бумаги? спросил Соколов.
Иванцов передал ему лист, и Степан Елисеевич стал его читать. Но ничего особенного там не нашел.
И что? Здесь сказано, что девка обожгла себя горячим утюгом. Это ничего не доказывает. Да таких случаев можно набрать сто по одной Москве. Третьего дня в доме Голицына конюх опрокинул на себя бадью с кипятком и от тех ожогов скончался. И Голицына обвинить в душегубстве?
Но я, Степан Елисеевич, по тому делу не токмо бумаги читал, а еще и с крепостной девкой Домной, что в настоящее время при Салтыковой состоит беседу имел.
И что сказала вам девка? И, главное, где вы встретили её? стал интересоваться Соколов. Не домой же вы к ней ездили?
Нет, не домой. Ту девку Домну я встретил случайно. Мне на неё указал архивный чиновник. Вот де на улице стоит девка из дома Салтычихи. Я бумаги схватил и на улицу. Девку догнал, и сумел разговорить.
И что она сказала?
Как раз по Марье Петровой.
Вот как? Сразу по тому делу, по коему ты бумаги читал? удивился Цицианов. Редкая удача.
Редкая? спросил Соколов. И, ты князь, в такие совпадения веришь?
Всякое бывает в жизни, Степан Елисеевич. Но говорите далее, Иван Иванович.
Сказала мне Домна, что девка Марья Петрова в горницах барского дома мыла полы. И помещица была той работой недовольна. И за то стала бить Марью скалкой. Затем девку отдали гайдукам, и те её били батогами. Затем её избитую снова привели к помещице. Та схватила утюг, коим девки гладили белье, и прижигать стала избитую. А когда утюг остыл, то снова велела его на кухне на огне накались. После того девке было велено полы перемыть, но она к тому была неспособна. И барыня, распаляясь еще пуще, снова стала девку бить скалкой, пока та не умерла.
И Домна сие видела сама? спросил Соколов.
Нет. Она в те поры еще при барыне не состояла. Но про сие слыхала от других слуг.
Имена слуг Домна назвала?
Нет, Степан Елисеевич. Я про то не спросил.
Тогда сие не доказательство, Иван Иванович. Такое дело рассыплется сразу же. Что у нас имеется? Свидетельство про ожоги? Нужны свидетели того преступления. А Домна не свидетель. Она самолично ничего не видала.
Но она может назвать тех, кто сие видал. Да и у нас есть жалобы крепостных, вскричал Иванцов. Тех, кто подал челобитную императрице. Разве нет? В этом направлении и нужно проводить главное следствие.
Жалоба может быть простым наветом крепостных на свою барыню. Жалобу нужно доказать. Что скажете на это вы, князь? Соколов посмотрел на гостя из Петербурга.
Именно за этим меня и прислали. Раскопать, правду ли писали доносители. Императрица наша склонна им верить. Но просто так осудить знатную дворянку по жалобе крепостных нельзя. Это вызовет протест многих помещиков и душевладельцев в России.
А допросы с этих крестьян-жалобщиков сняли? поинтересовался Иванцов.
Сняли. Но более чем в доносе они не рассказали.
Но их можно допросить снова, проговорил Иванцов. Они все еще в Петербурге?
На показания крестьян можно не рассчитывать, ответил Цицианов. Больше того, что они сказали, уже не скажут. Крестьяне Ермолай Ильин и Савелий Мартынов, что доставили челобитную в собственные руки Ея Императорского Величества, как в воду канули. Екатерина Алексеевна выслушала их, велела накормить на дворцовой кухне и пожаловала каждому по 100 рублей. А затем их отпустили.
Ясно, проговорил Соколов. А затем они канули неизвестно куда. Была им охота с такими деньгами возвращаться к своей помещице. Выправили себе за пять рублев новые документы, и были таковы. Поди теперь сыщи их. Россия большая. А эти челобитчики как огня Салтыкову бояться. Ведь Дарью Николаевну пока никто не заарестовал. За ней пока установлено лишь наблюдение в её московском дому.