Всего за 329 руб. Купить полную версию
Она спит. Ей три годика. Ты ее когда-нибудь видел?
Никогда.
Так взгляни непременно. Она
Беспокойно круживший по комнате Том Бьюкенен остановился, положил ладонь мне на плечо.
Чем ты занимаешься, Ник?
Долговыми обязательствами.
Где?
Я назвал нашу компанию.
Никогда о них не слышал, решительно заметил Том.
Меня это рассердило.
Услышишь, отрывисто ответил я. Если останешься на Востоке.
О, на Востоке-то я останусь, будь уверен, сказал он, взглянув на Дэйзи, а затем снова на меня, словно в ожидании чего-то еще. Я был бы черт-те каким дураком, если бы поселился где-то еще.
И вот тут мисс Бейкер объявила: «Безусловно!» столь неожиданно, что я вздрогнул, то было первое слово, произнесенное ею со времени моего появления в комнате. Очевидно, ее оно удивило не меньше, чем меня, поскольку мисс Бейкер зевнула и в несколько проворных движений поднялась на ноги.
Совсем одеревенела, пожаловалась она. Сколько себя помню, все лежу и лежу на этой софе.
Только не смотри на меня с укоризной, сердито отозвалась Дэйзи. Я тебя с самого полудня пыталась в Нью-Йорк вытащить.
Нет, спасибо, сказала мисс Бейкер четырем коктейлям, как раз в этот миг внесенным в комнату. Мне безусловно нужно следить за формой.
Хозяин дома уставился на нее, словно не поверив своим ушам.
Тебе? Он взял бокал и заглянул в него так, точно там плескалось что-то на самом донышке. Как тебе вообще удается чего-то достичь это выше моего понимания.
Я смотрел на мисс Бейкер, гадая, чего же это она «достигла». Смотреть на нее было приятно. Стройная девушка с маленькой грудью, со станом, прямизну которого она подчеркивала, слегка отводя, точно юный кадет, плечи назад. Она тоже обратила ко мне взгляд серых, прищуренных от солнечного света глаз, и на ее бледном, чарующем, недовольном чем-то лице обозначилось выражение воспитанного ответного интереса. Теперь я сообразил, что где-то уже видел ее или ее фотографию.
Вы живете на Вест-Эгг, надменно произнесла она. Я там кое-кого знаю.
А я так ни единого человека
Ну, Гэтсби-то вы знать должны.
Гэтсби? переспросила Дэйзи. Какого Гэтсби?
Прежде чем я успел сообщить, что так зовут моего соседа, нас позвали к столу; Том Бьюкенен, властно просунув свою мускулистую руку под мою, повлек меня из комнаты, словно переставляя шашку с одной клетки на другую.
Стройные, неторопливые молодые женщины вышли, слегка подбоченившись, опережая нас, на розовых тонов веранду, глядевшую в сторону заката, подступили к столу, на котором подрагивало под стихавшим ветром пламя четырех свечей.
А свечи-то к чему? неодобрительно нахмурилась Дэйзи. И погасила их щелчками пальцев. Через две недели самый длинный в году день.
Она обратила к нам вдруг просиявшее лицо.
Вы тоже всегда ждете самого длинного дня в году, а потом пропускаете? Я вечно жду, а потом пропускаю.
Нужно будет что-нибудь на него придумать, предложила, зевнув, мисс Бейкер и присела за стол так, словно в постель улеглась.
Ладно, сказала Дэйзи. А что?
Она беспомощно взглянула на меня:
Что обычно придумывают люди?
Я еще не успел ответить, как она, с испугом уставившись на свой мизинец, пожаловалась:
Смотрите! Я поранилась.
Мы посмотрели костяшка мизинца отливала темной синевой.
Это твоя работа, Том, укоризненно сказала Дэйзи. Я знаю, ты не нарочно, но ты это сделал. Вот что я получила, выйдя замуж за такое животное, за огромный, громоздкий, нескладный образчик
Мне не нравится слово «нескладный», сварливо перебил ее Том, даже в шутку.
Нескладный, упрямо повторила Дэйзи.
Время от времени она и мисс Бейкер заговаривали вместе, с шутливой бессвязностью, однако назвать эти речи пустой болтовней было нельзя, в словах двух женщин неизменно присутствовало то же спокойствие, что и в их белых платьях, в безразличных, лишенных любых желаний глазах. Они были здесь, рядом, они принимали наше с Томом присутствие, они прилагали приятные, учтивые усилия к тому, чтобы развлечь нас или развлечься самим. Обе знали, что обед в скором будущем завершится, а несколько позже завершится и вечер и о нем можно будет забыть. Все это сильно отличалось от запада страны, где вечера торопливо переходят из одной стадии в другую, близясь к концу в сопровождении нервной боязни финала или неизменно обманчивых предвкушений.