Всего за 149 руб. Купить полную версию
Исчез Акшумкар, начал злиться Кюлчоро. Теперь за ним может исчезнуть мой брат Семетей. Я не позволю вам безответственно относится к судьбе моего брата.
А то что будет? ухмыльнулась Чачыкей.
Отправлю вас в юрту Шаатемира! Кюлчоро огрызнулся.
Вон отсюда! в руке Чачыкей блеснул кинжал. Мою судьбу не тебе решать!
Кюлчоро ударил ладонью по руке Чачыкей. Кинжал упал на землю. «Она не только балунья судьбы, но и самая злющая змейка. Как ее терпит мой торе», подумал Кюлчоро и вышел из покоев дворца, пока она еще не попыталась ранить себя, чтобы пожаловаться всему миру, что брат Семетея пытался ее убить.
Он покачал головой Канчоро, показывая ему, что не удалось уговорить Чачыкей.
Что будем делать? спросил Канчоро.
Пожалуемся матери Каныкей, ответил Кюлчоро и вскочил на седло Актелки.
* * *При виде чоро Каныкей почувствовала, что произошло наинеприятнейшее событие в жизни Семетея.
Что случилось? спросила она, как только чоро переступили через порог юрты.
Кюлчоро вкратце рассказал, что произошло и о поручении Семетея. Каныкей отправила актаяка пригласить в свою юрту аксакалов Бакая, Жамгырчы и Сарыкана.
Очень странно, что на всем большом озере был единственный лебедь, она внимательно посмотрела в глаза Кюлчоро и спросила: Вас не удивило, что он один?
Ничуть, ответил Кюлчоро. Каждый из нас думал только о своих интересах.
Какие интересы?
Я думал только о том, как не пустить сокола на лебедя, ответил Кюлчоро, чтобы выполнить свое обещание женге Чачыкей.
А что думал Семетей?
Ясное дело, буркнул Кюлчоро. Он себе, наверное, только и представлял, как Акшумкар наносит удар лебедю.
А что, Канчоро не вмешивался? Каныкей посмотрела на Канчоро.
Не вмешивался, Кюлчоро тоже посмотрел на своего товарища. Он был безучастен ко всему.
«Ему всегда будет безразлична судьба Семетея, подумала Каныкей и схватилась за воротники своего платья. Пусть никогда Тенгир не вынудит Семетея нуждаться в помощи Канчоро. Он не поможет, а сделает еще хуже».
Тем временем зашли в юрту приглашенные гости, уважаемый аксакал Бакай с женой Корпаян. Следом за ними пришли Жамгырчы с женой Жайнаке и Сарыкан с женой Тынымкан. Каныкей позаботилась, чтобы каждый из гостей расположился непринужденно и с удобствами. По своему обычаю, старец Жамгырчы откашлялся, чтобы поправить голос.
Как у вас с охотой? спросил он у чоро.
Канчоро посмотрел на тюндюк. Он всегда смотрел на тюндюк, когда считал, что вопрос его не касается.
Охота приостановилась, ответил Кюлчоро. Мы потеряли Акшумкара.
Что с ним? Как это случилось? забеспокоился Сарыкан.
Кюлчоро рассказал все, включая просьбу Чачыкей.
Странно, Бакай задумался. Откуда Чачыкей могла узнать, что на охоте на пути Семетея может появиться лебедь?
Тем более что на берегах Ала-Куль лебедь был единственным, заметила Каныкей.
Пусть она сама подскажет, посоветовала Корпаян, откуда могла знать о лебеде.
Пусть еще скажет, добавила Жайнаке, что стало с Акшумкаром.
Это станет вашей задачей, улыбнулся Бакай. Женге Жайнаке! Съездите до дворца Семетея, переговорите с Чачыкей! Вас будут сопровождать Корпаян и женге Тынымкан.
Невозможно было возразить на предложение Бакая. Его просьба в последнее время становилась приказом для любящих свои земли кыргызов. До огромной степени выросла его значимость и ценность его слов перед народом.
Мы готовы, сказала Жайнаке. Хоть сейчас поедем во дворец Семетея.
Бакай распорядился, чтобы привели для почетных байбиче подходящих коней. Актаяки юрты Каныкей с большим почетом привели троих коней для трех байбиче. Когда тронулись с места три всадницы на своих скакунах, не было никаких сомнений, что байбиче вернутся с точными ответами на все вопросы, которые занимали умы каждого участника беседы. Но не тут-то было, все три почетных байбиче народа вернулись обратно, проклиная первую красавицу Таласа Чачыкей. Она всех байбиче обозвала недостойными кличками, обругала каждую по отдельности и всех вместе.
Да что это такое, возмущалась Корпаян. Невиданное это дело для нашего народа, обругать старших плохими словами.
Поступок ужасный, ругалась Жайнаке. Нужно отвести ее к родителям. Она не видела в жизни никакого воспитания. Пусть ее перевоспитают.