Всего за 199 руб. Купить полную версию
Какое такое чистилище?
Ну, Данте писал.
Не слыхал такого. Дружок твой, что ли? Очищаться, сказали нам на Земле надо было от грехов своих, а здесь не санаторий и не больница. Да и убийство это такой грех, что и на Земле не смывается. Мы навечно поселены кипеть. Может, те, кто не коммунисты и не террористы, не убийцы и попадут когда-то в чистилище, не знаю, а мы тут вечные
Таких как вы и надо так наказывать. На Земле-то безнаказанно зло творили. У вас руки тоже по плечи в крови.
Выше, Павлуша, выше. Много народу я сгубил, много. Так ведь Ульянов-Ленин приказывал, а мы выполняли. Думали, лучше будет. А на Земле, говорят, всё равно бардак
Да не всюду. Потому что вы умных поубивали, а вас подлецы поддержали. От подлецов дети ангелами не бывают. Вот беда какая. А вот с чиновниками да с милицией, ну ещё с бандитами кавказскими разберёмся и будет порядок.
Э, ты ангелов не вспоминай, а то заберут отсюда, не успеешь с Вованом больше потолковать. А он и ты этого ж хотите
Да вам всем одинаковый счёт предъявлять надо! Все вы столько бед России принесли, что сравнить ни с чем невозможно. Хуже любой инквизиции, хуже фашизма. Подобного ужаса на планете не бывало за все миллиарды лет!
Я ж говорю это всё Вован. Власти захотел, зараза! А мы ведь только поддержали. Мы сподручные. Правда, Лазарь?
Я неграмотный, не знаю. Я только указания давал убивать, кто в колхозы не шёл. А скоко убито это вы считайте, а я ж говорю неграмотный. Какой с меня спрос? Вон Вовка Ульянов университет закончил с него испрашивай, парень, откланялся Лазарь Каганович.
И я не виноват в расстрелах, отозвался подошедший Феликс Дзержинский.
И мы, в один голос заявляют Лев Троцкий и Коля Крыленко.
А я даже целиться не умею, не то что стрелять! вплыл в компанию Гершель Ягода. Следом за ним появляются Николай Ежов и Лаврентий Берия.
И мы ни при чём, нагло так заявляют. Нас Сталин науськивал, мы Ленина и знать не хотим, он самый злой, страшнее Иосифа Виссарионыча.
Ага, спросить не с кого
Паря, чё спрашивать-то? Об чём гутарить? Это Дзержинский смеётся. Мне вон один памятник в Москве был и тот убрали. А Вовану Ленину-то в одном Омске, говорят, штук десять. А по всей стране? Тысячи ведь Все сохранены. Значит, любят его на Земле, ценят. Мавзолей отгрохали. Почитают партийцы Ильича-то, берегут. Это ты тут прилетел в грязном белье ковыряться, так у нас нет белья, мы все того Ты один недовольный. Ну ещё пара-тройка тут появлялась. А в целом-то ведь массы любят, получается, Вована нашего. Ну подумаешь попов порасстрелял, в церквах золотишко экспроприировал. Что с того? Не себе же в карман, как сейчас там у вас
Тут появляется Игнатий Иоахимович Гриневский, царя Александра Второго убивший: Дайте мне вторую бомбу, я этому жалобщику ноги оторву, идёт навстречу Павлу.
Я б его за две минуты к расстрелу приговорил, заявляет прокурор Андрей Вышинский. А его тёзка Андрей Жданов, по чьей вине в Ленинграде во время второй мировой войны народ с голоду умирал, заявляет: Без хлеба уморю будь моя воля
А мне для таких пули не жалко, бравирует Сашка Белобородов, чекист уральский, много земляков положивший ради глупой идеи.
Подходят известные террористы, чьими именами улицы названы в России: Андрей Желябов, первый в мире лодырь Стёпка Халтурин, получивший фамилию по своему же прозвищу, Жанна Лябурб, Вера Фигнер.
Слушай, говорит Дзержинский. Ты чего хочешь? У вас и сейчас невинных в тюрьму садют, а за воровство и убийство в начальство двигают, а не наказывают. А при мне все воришки большие и малые по тюрьмам сидели.
Да ему ноздри надо вырвать и на дыбу вздёрнуть, появляется откуда-то Иван Грозный, шагая в обнимку с Малютой Скуратовым.
Смотрит Павел, а за царём целые толпы злых бородатых ваххабитов-чеченцев. «Боже, куда я попал?! Все палачи России тут! Да много их как! И всё нерусь!»
Но тут возвернулся Ленин. Распаренный, уставший.
Ух, тяжко-то как! Даже катогжникам было легче. И пхиговохённым к смегти тоже Ух! Они хоть знали, что муки их когда-то кончатся. Мои же никогда! И миллион и миллиагд лет пхойдёт, а я всё буду в этом котле кохчиться. Знал бы ни за что бы в геволюцию не кинулся. И кашу бы в этой стгане дикахей не стал завахивать, вздыхает удушисто. Это вон Кахлуша насочинял всякой теогии, башка у него большая, а я хешил на пгактике теорхию пгименить, а он теперь ещё и кочегахит под моим котлом. Хотя бы смола быстхей кончилась что ли