Всего за 199 руб. Купить полную версию
В архивах, книгах, всё записано. Теперь это там уже не секрет.
Ладно, отвлеклись. Прошлая политика нам ни к чему, заключил главный дьявол. А вот орду этого Ягоды можно и поощрить за трупы земные. Первый тур конкурса вы прошли, друзья вы наши родненькие
Так есть ещё трупы пигмея Николая Ежова и развратника Лаврентия Берии из того же ведомства. Оба они возглавляли НКВД в разные годы и по числу жертв Ягоде не уступали, а превосходили, снова подал ценную информацию Люцифер.
Они явятся?
Если прикажете
Дело ведь добровольное. Это же не огонь под котлами добавить, а премию получить. Тут конкурс. Пусть приходят, всех послушаем, куда спешить в жару такую, ядовито засмеялся Мефистофель и заключил: Но и орда молодцы! Если равных им по зловещим злодеяниям не будет обязательно наградим! Другие пусть заходят, махнул трубкой.
Вошёл стройный блондин. Склонил по-привычке голову перед начальством.
Ты что пулемётчик? Много в России людей пострелял? прокаркала старшая ворона, перелетевшая с плеча Мефистофеля на дно пузатого котла, заменявшего стол.
Нет. Я всего одного убил. Из пистолета. На дуэли.
Всего одного?! И ты ещё смеешь претендовать на премию, как человек, принесший наибольший вред России?! Ой, молодец! схватился за тощий живот Асмодей.
Блондин даже не улыбнулся. Спокойно произнёс:
Всего за грех один
Господь низверг нас в глубины глубин.
Вот я и убил одного. Но человек этот Пушкин.
Так вы Дантес?! хором выдохнуло несколько голосов нечистой силы.
К вашим услугам, Дантес снова сделал гордый кивок головой.
Как же, как же знаем! возрадовался Мефистофель. Номер вашего котла легко запоминается пятьсот тысяч. Это вы вместе с Малютой Скуратовым и его друзьями кости парите? И царь там какой-то грозный барахтается. Весёлая у вас компанийка. Всё хотел ближе познакомиться, да не успеваю. По 1015 лун заседаем по каждой стране с разными вопросами. Да ведь и по делам во все страны слетать надо бывает а ты молодец! Родственничка из нагана бац и нет поэта. Ай да француз! Но ведь ты, родимый, честь нарушил стрелять-то первым должен Пушкин, раз он был вызван на дуэль!
В людей поэты не стреляют, но их подонки убивают, изрёк Уриан. Вон, кстати, ещё один бретёр. Иди сюда, друже! позвал он человека в погонах майора девятнадцатого века от Рождества Христова.
Николай Мартынов! представился вошедший.
О! Первого русского человека видим за вторую ночь, взбодрился Мефистофель. Ну-ка, ну-ка! Это ты в генералы всё метил? Тот ещё дуэлянт! Сам вызвал Лермонтова и сам же первым пульнул в него. Нехорошо, братец, не по-офицерски кодекс дуэлянта нарушать, смеялся дьявол.
Так он же в меня не хотел, гадкий корнет! защищался Мартынов.
А почему считаешь, дружок, что твой выстрел нанёс вреда России больше, чем Дантеса? спросил Вельзевул.
Ну как же! приободрился майор. Пушкин 37 лет прожил, а я Лермонтова застрелил на двадцать седьмом году жизни. А ведь про него ещё Лев Толстой, слыхали такого? писал Чехову: «Проживи этот поэт чуть дольше и нам с тобой, Антон Павлович, в литературе делать было бы нечего». Так мне передали. Лермонтов-то гениальнее, наверное, Пушкина был Мартынов самодовольно заприхлюпывал, как бывало, в Пятигорске на ужинах у Верзилиных, где он любил много выпить и поесть, всегда пытаясь щегольнуть красивой черкеской и большим кинжалом, своим солдафонским красноречием, которое так злило молодого и дерзкого Лермонтова.
Хм, убедительно! Учтём, дорогой Никс. Так, кажется, на Земле вас друзья называли? обнадёжил Асмодей, и все дьяволы в знак согласия закивали.
В разборах, выяснениях, спорах и россказнях прошло семь ночей. Одни убийцы сменяли других, каждый хвастался злыми деяниями на некогда родной Земле, в своей Отчизне, стараясь выслужиться перед дьяволами и заслужить их милость. Тут были бандиты и террористы, всякого рода уголовники и фанаты коммунистических идей, науськанные и оболваненные большевиками и потому шедшие войной брат на брата, сын на отца; шпионы и диверсанты, бомжи и горькие пьяницы, за рублёвку пырнувшие ножом друзей-собутыльников, пьяные милиционеры, задавившие колёсами своих машин ни в чём не повинных сограждан на улицах городов и посёлков, попадались женщины рожалого возраста, убившие соперниц ли, пьяных ли мужей в порыве яростного гнева; подростки и всякая шантрапа, любившая побаловаться ножичком; картёжники и аферисты, также в порыве гнева пролившие невинную кровь.