Всего за 379 руб. Купить полную версию
Крестьяне жить хотели. И на вопрос, есть ли в селении кулаки и мироеды, ответили. Честно.
Почти
Ты мне, Иваныч, не дури! Мы ж не подонки какие! Пойми зерно нужно! Голод в стране начинается! И заплатим честь по чести
Золотом?
Жом Кролик, прозванный так из-за длинных и выпирающих передних зубов, покривился.
Ага, золотом!
От золота б он и сам не отказался! И уж точно не отдал его каким-то земляным червякам.
Увы, перед отъездом Петер так душевно освободил казну от лишних денег, что туда заходить было стыдно. То ли деньгохранилище, то ли бальный зал В такую казну ворье и то приглашать совестно, как бы на бедность подавать не начали
Петер, сволочь такая!!!
Финансировать Освобождение было решительно не на что.
Но бумага была. А потому жом Пламенный распорядился напечатать несколько тысяч облигаций, которыми и приказал расплачиваться за продукты.
Сейчас.
Временно
А потом, через год или два, крестьяне смогут обменять эти облигации на деньги. Обязательно!
Кто-то из присутствующих не верит в дело Освобождения? Поименно, пожалуйста! И шаг вперед для удобства. Чтобы не промахнуться
Крестьяне верили, конечно. Но сдавать продукты не торопились. Приходилось устраивать реквизиции.
Выглядело это так.
Сначала жом Кролик приходил в село или деревню и пытался уговорить сдать излишки продуктов.
Вот как сейчас.
Ты мне, жом, деньги давай, протянул староста, недовольно разглядывая бумажку. А енто шо? С ентим и в отхожее место не сходить больно бумага плотная. Расцарапает усе
Сказано ж тебе, огрызнулся жом Кролик. Денег сейчас нет. Летом на деньги обменяешь, в Звенигороде
Летось кушать-от сейчас всем хочется и иде тот Звенигород? А иде мы
Жом Кролик скрипнул зубами.
Твой ответ?
Ты мне денег дай, жом. А уж мы найдем что продать
Хитрый взгляд старосты стал последней каплей.
От сильного удара дед улетел спиной вперед, только лапти в воздухе мелькнули. А дальше
Два десятка человек.
Два десятка ружей.
Крепкие мужики навалиться всем миром?
А вот что-то мир иногда наваливаться и не спешит каждый о своей шкуре думает и о своей семье, и вдруг пронесет?
Не пронесло.
Крестьян согнали на главную площадь всех. Там и держали под прицелом пулемета, благо выдавался и такой на отряды. А освобожденцы шли по домам, отмечая вот этот богаче, вот этот беднее
Понятно же, где богаче там мироед
Кому-то понравился платок. Кому-то подсвечник Кто-то залез за икону в поисках денег полетела на пол лампадка, жалобно зазвенело, разбиваясь, стекло
Что ж вы делаете, ироды?!
Фельдшер. Пьяный в темную голову, бесстрашный и решительный. За свои инструменты, приглянувшиеся мародеру, он готов был и зубами грызть и так что пропало
Ошарашенный солдат Свободы отступил на шаг. Фельдшер наступал, расхристанный, пьяный, вонючий, но яростный и, наверное, опасный.
Не смей трогать, ты!
Растерянность сменилась злостью, злость действием.
Выстрел в деревенской тишине прозвучал громом небесным.
Убили!!! заголосила одна из баб. У-У-У-У-УБИ-И-И-И-И-И-ИЛИ!!!
Прасковья себя особо умной не считала не с чего. А только, увидев солдат за околицей, она мальчишек сразу из дома выпихнула.
Вспомнились слова той странной торы.
«Придут. Хлеб отберут, убивать будут, грабить, жечь Ничем ты это не остановишь, только себя и детей сберечь попробуй»
И Прасковья выпихнула мальчишек из дома быстрее, чем сообразила, что делает.
Бегите в наш схрон! Там прячьтесь, пока я сама за вами не приду! И не смейте возвращаться!
Ванятка с Васяткой метнулись мышами, бегущими от кошки.
Они не помнили слов странной гостьи. Но страх в голосе матери был убедительнее любой памяти. Страх и ее глаза. Жуткие, темные
Когда приходит беда, птица уводит врага от своего гнезда. Притворяется раненой, припадает на крыло
Прасковья не может сбежать ее будут искать. Но ее детей не найдут. Она скажет, что отослала их в соседнюю деревню.
И не удержалась.
Стукнула к соседке.
Мотря, детей и хлеб спрячь!
Послушается ли, нет ли а все одним грехом на душе меньше будет!
* * *Когда начали стрелять
Когда раздался дикий крик: «Уби-и-и-и-и-ли-и-и!!!»
Когда крестьяне заволновались
Прасковья стояла рядом с Мотрей. Детей Мотриных на площади, кстати, не было. То ли в погреб пихнула, то ли на чердак, но хоть с собой не потащила.