Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Вскоре освободилась мать, и ему пришлось вновь съехать с квартиры. Денег у него теперь было достаточно, и Семен смог снять однушку на Плющихе, прямо за отелем «Белград». Жизнь текла в достатке и относительном спокойствии, пока году, кажется, в 1985-м его опять не отвезли на площадь Дзержинского и не предложили выйти на работу в Хаммеровский центр.
Что ж я там буду делать?
Ничего сложного. Просто ходить в холле, иногда что-то подсказать гостям, иногда проводить, иногда вызвать милицию. Ничего сложного.
Весь вечер на манеже, значит? А как же эта должность называется? Половой? Ковровый? Сеньке жуть как не хотелось вливаться в унылый класс совслужащих.
Ассистент администратора это называется, с металлом в голосе негромко сказал Сергей Николаевич.
Так Семен Квитко вытянул свою счастливую карту. Он встречал, улыбался, провожал и вновь встречал гостей Совинцентра и совершенно стал незаменим. Лексикона фарцовщика на первых порах вполне хватило, но он стал посещать курсы и расширял словарный запас самостоятельно. Финский шел не очень, но, например, по-сербски он изъяснялся почти свободно. Иностранцев он нимало не смущался одним словом, вписался как родной. Ну и фарцевал попутно как без этого? Он не боялся больше этого табу и ужаса-ужаса всех спекулянтов валюты. Ясно было, что Контора отмажет слишком уж он ценный информатор, агент Ныров. Очень приличный доход несли проститутки Сенька их отбирал самостоятельно, сам единолично решал кого впустить в Центр, кого нет. Со временем у него образовалась своя бригада путан, и тут открылась еще одна ниша наводки. Путаны обладали уникальной информацией о квартирах своих богатых московских клиентов Семен начал торговать этими данными. Так он завязался с бригадой очень осторожных и продуманных квартирных воров из Ярославля и несколько лет был у них наводчиком. Свою долю брал всегда только деньгами никаких шмоток с краж, никакой электроники, никакого золота. Конечно же, этой стороной своей жизни он с чекистами не делился. При этом был очень внимателен и никогда ни в чем не отказывал своим кураторам, четко выполняя поставленные задачи. Задачи эти были разные и большей частью ему непонятные познакомить какого-то специального человека с иностранцем, подвести определенную путану к названному объекту, купить валюту у заграничного гостя, рассчитавшись особыми рублями, полученными от куратора, и прочее подобное.
Так легко, приятно и без заморочек катилась Сенькина жизнь, а вместе с ней к концу социализма катилась огромная страна. В новой, наступающей жизни старший администратор ЦМТ Семен Квитко ничего не понимал происходящие перемены вселяли в него ужас. Сначала он утратил свой недостижимый, свой надежный щит статус парторга Совинцентра. Не потому, что перестал быть коммунистом просто схлопнулась сама партия. Сенька разом стал уязвим. Куда-то пропали кураторы из КГБ, а вместе с ними уверенность в гарантированной отмазке. Зато с утра до вечера в «Венском кафе», разогнав путан и забугорных гостей, блатные всех мастей вели свои тёрки. Вскоре Центр начали делить кавказские группировки. Перепуганный администратор помчался к матери, но Гурген давно от нее съехал, хотя продолжал навещать и помогал деньгами. Мать позвонила, попросила зайти.
Гургенчик! Что ж вы мутите-то, Гургенчик?? Угробить Центр хотите? Зачем??? Что же это, а? А мне куда податься?
Не блажи, инкассатор. Кавказ большой и разный, а мы не при делах там чечены с абхазами рубятся.
Так как же К кому подойти, Гурген?
Я не в теме.
И настали, как выразился бы классик, окаянные дни. Комсорг, парторг, сутенер и наводчик жил как в тумане. Этот быстрый и жестокий мир его не принимал. Найти в нем место Квитко не мог. Он стал жить с одной из своих подопечных Яной. Не по любви, конечно просто одному стало страшно. От нее-то он и узнал о надвигающейся катастрофе.
Снежанку на гавно вывезли, бросила она вечером как бы невзначай.
Как??? похолодел Семен. За что???
Не знаю, но все девочки уже в теме.
«Вывезти на гавно» означало утопить труп в подмосковном очистном комплексе. По слухам кислотность там такая, что даже от медных пряжек ремня остаются лишь тонкие проволочки.
Собственно же наезд произошел утром следующего дня. Сеню крючковатым пальцем поманил авторитетный боевик Муса, целыми днями протирающий штаны в «Венском», и жестом пригласил сесть напротив. Ни слова не говоря, он ловко вынул из внутреннего кармана сенькиного пиджака авторучку, написал на салфетке цифру и подвинул ее ошалевшему администратору. Глядя в сторону и кому-то улыбаясь, Муса отчетливо произнес: