Всего за 100 руб. Купить полную версию
Молчи, кому сказано?! Я могу и здесь отхлестать тебя ремнем, я твой отец и пока ты не выйдешь замуж, я в любое время имею право употребить в отношении тебя свою власть. А у меня неограниченная власть. Что касается вашей диссертации, Александр Павлович, она должна быть написана и защищена. Других мнений быть не может. А ты, он повернул голову к дочери, в этом году должна поступить в очную аспирантуру, с Татьяной Николаевной я уже договорился. Ив этом году вы могли бы пожениться, создать крепкую семью. Времени у вас много. Этот вопрос решался на семейном совете, без тебя, разумеется. Тут так: как скажет отец, так и должно быть. Мать, правда, упиралась, но я один раз на нее цыкнул, и она голову в подол.
Моя золотая девочка, наконец, произнесла мать, пуская слезу.
Впрочем, пора обедать. У вас тут ресторан далеко?
Да я вас накормлю в нашей столовой, сказал я, впервые глянув ему в глаза.
Академики редко когда обедают в столовой, да еще общественной. Я приглашаю.
Приглашение принимается, сказал я уже более смело, сверкая двумя вставленными золотыми зубами.
Мне только не понравилось, что академик даже не заикнулся о том, согласен ли я, люблю ли я его дочь. Както получалось так, что он решал этот важный вопрос за нас двоих. Но обратить его внимание на эту проблему я не решился. Сам не знаю почему. Может, потому что он академик.
В ресторане «Крым» стол уже был накрыт, когда мы пришли. Лиля все пряталась за спину матери, видать, как огня боялась отца. Стол был не шибко шикарный. Я сидел рядом с академиком, а Лиля с матерью.
Не скрою: общество, в котором я находился и в любую минуту мог подвергнуться допросу, тяготило меня. Особенно мать Лилии Зульфия. «Неужели Лиля, когдато станет так выглядеть, как ее мать? Нет, надо бежать, куда глаза глядят. Лиля, ты прости меня. Я дурной, я гадкий, не стою тебя».
Ах, ты моя бедненькая! снова произнесла Зульфия, целуя дочь то в плечо, то в распаленную щеку.
Когда две бутылки шампанского были опустошены, Лиля ласково посмотрела в мою сторону и шаловливо показала мне свой язычок. Загремела музыка и Лиля поднялась, протянула мне руку. Мне ничего не оставалось делать, как пойти танцевать. Она увела меня подальше и пыталась впиться в мои губы.
Милый, давай убежим, а?! Давай, убежим отсюда, пусть старики гуляют. Я сейчас коль меня, читай уже выдали замуж схрумкаю тебя знаешь, какие у меня зубы как у лошади.
Лиля, мы их не можем оставить здесь. А где они будут ночевать? Давай, по крайней мере, отведем их в твою квартиру, а ты там скажи матери, что будешь ночевать у подруги, а завтра в десять вернешься.
До чего же ты умный, не зря папа за тебя горой. Ему редко, кто нравится. Так и надо поступить, как ты говоришь. Я такая врушка, так правдиво вру, что родители мои всегда мне верят.
Родители Лили действительно согласились на этот вариант. Мы взяли такси и поехали в общежитие, но Лиля допустила ошибку: она впилась мне в губы на заднем сиденье, а отец увидел в зеркало заднего обозрения. Он даже попытался повернуть голову в нашу сторону. И потому, когда мы зашли в квартиру, и Лиля стала врать, что она может переночевать у подруги, отец сказал:
Будешь ночевать с нами.
Но папа
Останешься здесь и баста!
Бедная моя девочка, отпусти ее!
Цыц вам обоим!
Я только проведу Александра Павловича, сказала Лиля.
Проводи и возвращайся.
Когда мы вышли из подъезда, Лиля схватила меня за руку и дрожащим голосом произнесла:
Бежим!
Куда?
Куда глаза глядят.
Лиля, остепенись! уедут родители тогда
Ты меня не любишь. Ты скверный старик. Тебе ничего не надо. Такая роскошная девушка тащит тебя в постель, а ты отнекиваешься. Да у тебя не стоит всю ночь. А мне разок мало.
Последние слова она сопроводила слезами и закрыла лицо ладошками рук.
Уходи! произнесла она. Не хочешь, тогда я уйду.
Лиля повернулась, как детский мячик, и была такова. Я остался, казанской сиротой, на остановке и не мог двинуться с места. Обидные, видимо, правдивые и оттого такие обидные слова парализовали не только мою волю, но и мои движения. Я пропустил несколько автобусов, пока не подошла старушка и не спросила: что с вами? на вас лица нет. Садитесь и поезжайте домой, вы солидный человек, это по вас видно, а у каждого солидного человека есть дом, есть семья. Так вот поезжайте в свою семью, ведь ваша семья ваша крепость.