– Это доказывает, что я прав, – презрительно фыркнул Бенсон.
Билл повернулся к девице:
– Мисс, ваш приятель – родственник заболевшей дамы?
– Нет, он просто помогает.
– Тогда пришлите сюда ее родственников, и мы обсудим, как лучше переправить больную на тот берег. А приятелю своему передайте: нам больше не нужно, чтобы он здесь околачивался.
Бенсон с девицей пошли наверх. Она все оглядывалась через плечо. Билл вернулся к своим спутникам. Бенсон плелся за девицей, сжимая кулаки в бессильной ярости.
Билл коротко пересказал своим рабочим содержание разговора, лишь смягчив отдельные выражения. Однако Пепе провести было трудно.
– Билл, скажи, этот тип оскорбил тебя? – спросил он.
– Да.
Пепе поджал губы.
– Он плохой. Любит насилие. Жестокий. У него это на лице написано. Будь с ним осторожен. Ах, посмотри, как эти красотки горюют и жалеют друг друга!
Парень по имени Трой успел принести воды, достал из багажника чистую тряпку и нежно протирал лицо друга, жестоко избитого Бенсоном. Пострадавший судорожно всхлипывал.
На полуденной жаре их голоса звучали особенно нежно:
– Нос разбит, да?
– Он просто зверь. Настоящее животное. Милый, если мы пробудем здесь до темноты, я его...
– Нет, Трой, все кончено. Даже не пытайся.
– Дэниэл, не думаю, что он сломал тебе нос.
– Ты просто меня утешаешь. Видишь же: он его расплющил. Расплющил!
– Ну, даже если нельзя будет сделать в точности как было, это придаст тебе... такой небрежный вид.
– Я их всех, всех ненавижу! А таких типов больше всего, Трой. Понимаешь, у них потребность унижать нас, чтобы жить в ладу с собой. А все потому, что они... сами сдвинутые, только не желают в этом признаваться. Вот и ходят выпятив грудь, пыжатся, строят из себя "настоящих мужиков", рисуются перед женщинами. Знаешь, милый, я его не ненавижу, мне его даже жаль.
– С каким бы удовольствием я выцарапал ему глаза! Правда-правда!
– Прошу тебя, успокойся. Со мной все в порядке. Просто немного тошнит и голова кружится от удара. Ой, посмотри-ка на свою рубашку! Она испачкалась и порвалась, когда ты упал.
Парни понизили голоса, и Биллу Дэнтону больше не было слышно, о чем они говорят.
– Ты перевезешь больную женщину в нашем грузовике? – спросил Пепе.
– Если это им поможет.
– Можно задним ходом подогнать пикап к лавке на горе. Может, так будет даже проще.
– Ты здорово придумал, Пепе. Поищи, пожалуйста, какие-нибудь жерди, тогда мы сможем растянуть над ней брезент.
Пепе застыл на месте:
– Билл, к нам идет очкарик.
Парень приближался. Его сопровождала девица в желтом платье. Издали она показала на Билла пальцем.
Парень протянул руку, но, заметив, как одет Билл Дэнтон, моментально изменил поведение: стал держаться чуточку покровительственно, снисходительно.
– Мисс Муни говорит, что вы изъявили желание нам помочь. Меня зовут Джон Герролд.
– А меня – Билл Дэнтон. Я вот подумал: можно уложить ее в кузове грузовика. Кузов длиной шесть футов, там можно устроить нечто вроде постели. Сейчас мой друг принесет брезент, и мы сделаем ей навес от солнца. Через полчаса паром, вероятно, подойдет к берегу. Как она?
– Я... не знаю. Это ужасно. Мисс Муни нам очень помогла. Сейчас с мамой моя... жена. Если бы только доктор сумел переправиться на наш берег!
– Когда подойдет паром, я загоню грузовик на гору задним ходом и возьму ее на борт.
– Мне пришлось заплатить лавочнику сто песо, чтобы она осталась там. Он без конца повторяет, что все покупатели уплывут на тот берег.
– Насчет его не волнуйтесь. За один сегодняшний день он заработал больше, чем за последние три месяца.
Джон Герролд посмотрел на пыльный грузовик с очевидным отвращением. Подошел поближе, заглянул в кузов.
– Разумеется, я бы тоже хотел поехать с ней и привести жену. Но тогда наша машина останется без присмотра. Я...
– Вы впереди меня и моего друга в очереди, – быстро сказала Бетти Муни. – Знаете, я сумею переправить "бьюик" через реку. Никаких проблем.
– Это очень мило с вашей стороны, – отозвался Джон Герролд.
– Куда мне ее поставить?
– Мне сказали, что кабинет доктора на центральной площади, слева. Очевидно, над дверью есть вывеска. Доктор Ренарес. Можете оставить машину там, а ключи принести в кабинет доктора. Когда же переправится ваш друг, он вас там заберет. Надеюсь, мы не слишком затрудним вас?
– Братишка, вы дали мне шанс переправиться на другой берег! Да я вас просто обожаю за это. Джон Герролд повернулся к Биллу:
– Пойду к маме. Она в первой лавке, на вершине холма. Я буду там.
Билл заметил, как за линзами очков сверкнули слезы. Джон Герролд повернулся, посмотрел на другой берег реки, потом сказал:
– Она всегда... так легко и весело относилась к подобным препятствиям в пути, вроде этого поломанного парома. Называла их приключениями.
– Джонни, с ней будет все в порядке, – с нажимом произнесла Бетти Муни.
Он повернулся и, не сказав больше ни слова, полез в гору. Длинные ноги загребали пыль, голова опущена.
– Ей что, действительно так плохо? – поинтересовался Билл у Бетти Муни.
– Что бы с ней ни было, это точно не простуда. Маменькин сынок устроил своей жене тяжелые времена. Кажется, он ее во всем винит. И вот что интересно, мистер Дэнтон. Эта парочка проводит здесь медовый месяц. С мамочкой. Поразмыслите-ка, что к чему, если можете.
Кажется, ей не хотелось уходить. Он угостил ее дешевой сигареткой, поднес зажигалку. Бетти глубоко затянулась и закашлялась.
– Ну и вырвиглаз! – хрипло проговорила она.
– "Деликадос". К ним нужно привыкнуть.
Бетти небрежно сделала вторую затяжку.
– Встают поперек горла и устраивают там революцию. Вы живете в Мексике?
– У нас с отцом ферма.
– Живете с нее? По-моему, землица тут никудышная.
– Вдали от больших дорог земля лучше. А мы живем на равнине, поэтому нас не донимают ни ветры, ни эрозия почвы, как у тех бедняг, что разбивают свои участки в крошечных долинках на склонах гор.
– Ага, я видела по пути. Некоторые поля разбиты почти вертикально. Вид у них причудливый, чтобы не сказать чудной.
– Причудливый, верно, – тихо согласился он. – Природе понадобилось пятьдесят тысяч лет, чтобы нанести на эти склоны немного плодородной почвы и умастить их порядочной корневой системой. Какой-нибудь несчастный расчищает участок, сажает растения, убирает землю, но года за три почва вымывается дождями и сдувается ветром. В Мексике большинство плодородных земель вымывается в море. Или выдувается в воздух – от этого у нас такие красивые рассветы.
– В горах мы как-то угодили в настоящую пыльную бурю.
– Если с этой землей правильно обращаться, она отплатит сторицей.
– Вы, наверное, всю душу вкладываете в землю?
Билл Дэнтон смущенно улыбнулся:
– Да, кажется, я воспринимаю это слишком серьезно.
– Что думаете об этом Бенсоне?
– Позвольте, он ведь, кажется, ваш приятель?
– Нет. Я познакомилась с ним совсем недавно, когда выяснилось, что старушке плохо.
– Зачем же вы хотите знать, какого я о нем мнения?
– Вы его немножко порастрясли.
– Мне не слишком по душе такой тип людей. Те мальчики ничем его не обидели. Ему просто нравится обижать людей.
К ним подошел Пепе со словами:
– Билл, посмотри брезент!
– Годится. Давай отгоним грузовик в гору. Погоди, лучше я. Ты оставайся здесь и следи, чтобы никто не занял наше место. Мисс Муни, хотите поехать со мной наверх?
– Спасибо, я лучше пешком.
Билл осторожно вывел грузовик из ряда и включил заднюю передачу. Пикап медленно пополз в гору. Под деревьями сгущались тени. Небо потускнело.
Глава 5
В Виктории они съехали с Панамериканского шоссе и повернули на Матаморос. Тут их остановил полицейский седан.
Близняшки Рики и Ники, сидевшие на заднем сиденье большого "паккарда" цвета "металлик" с откидным верхом, угощались золотой текилой. Филу Деккеру тоже перепало достаточно – когда усатый полицейский просунул голову в окошко, он постарался задержать дыхание.
Фил знал по-испански всего несколько фраз; их хватало на то, чтобы объясняться в магазинах, но из того, что говорил полицейский, он не понял ни слова. Мексиканец же совершенно не говорил по-английски. Он повел Фила в закусочную – там нашелся человек, прилично изъяснявшийся на английском.
Узнав, в чем дело, Фил посовещался со своими спутницами. Они были однояйцевые близнецы, совершенно одинаковые, две красотки блондинки, одетые в одинаковые синие джинсовые сценические костюмы. От текилы их голубые глазки немного остекленели.
– Такие вот дела, – сказал Фил. – Километров через полтораста паромная переправа через реку. С паромом случилась какая-то неполадка – в общем, там скопилась целая куча машин. Если мы переждем ночь в здешнем отеле, то утром, возможно, переправимся без проблем. Другой вариант – ехать до Ларедо и пересечь границу там; времени у нас хватит, если учесть недельную задержку в Харлингене. Будем ехать всю ночь, гнать как сумасшедшие, и тогда удастся пересечь границу и завтра вечером выбраться из Харлингена.
– Ну и дела, мы в безвыходном положении, – отозвалась Рики.
– Можем попытать удачи на пароме, но я по опыту знаю: раз уж эти парни говорят, что дело плохо, значит, дело еще хуже.
Ники нахохлилась: