– Ее зовут Люда, – она первый раз упомянула об имениннице.
Подарок Олеся решила вручать сама. Когда мы поднялись на нужный этаж, нам открыла девочка лет восьми.
– Здравствуйте, тетя Олеся! – прокричала она и умчалась с криком. – Мама! Мама! Там тетя Олеся! Она с каким-то…
Тут детский голос оборвался.
Люда оказалась женщиной среднего роста и среднего возраста. Ее средней длины волосы были выкрашены в средне-рыжий цвет.
Олеся расцеловала именинницу в обе щеки.
– Людочка, мы тебя поздравляем, – чмок, – счастья, – чмок, – здоровья, – чмок, -успехов…
– Спасибо, спасибо, – повторяла именинница, стараясь не очень сильно на меня коситься.
– Вот, – Олеся повернулась ко мне. – Познакомьтесь. Это Павел. Павел, это Люда.
– Здравствуйте, – я протянул ей цветы. – Очень приятно.
– И мне, – сказала она, а мне стало не по себе от ее взгляда. – Проходите.
В течение часа собрались и остальные гости – всего человек восемь. Я не запомнил ни лиц, ни имен. Было невыносимо скучно. Все делали вид, что знают меня сто лет. Старались быть милыми. Пожалуй, даже слишком.
– Ты, наверное, очень большой начальник? – тихо шепнул я Олесе.
Она снова мягко улыбнулась и погладила меня по руке. Я почувствовал ее напряжение.
– А что, Кира не придет? – вдруг спросила она Люду.
Та взмахнула руками, изображая неведение.
– Ты же понимаешь… – многозначительно сказала она, картинно вывернув кисть.
– Кто это – Кира?
Олеся недовольно поморщилась и уже открыла рот, чтобы сказать: "Так… Это не интересно" – но Люды тут же затараторила:
– Ой, это одна наша журналистка. Они с Олесей вместе учились, Олеся привела ее к нам работать. Теперь ужасно жалеет. Я ей все время говорю: "Да уволь ты ее!"…
– Люда… – Олеся попыталась ее остановить, но та отмахнулась, будто не видит.
– Вот как? Ты уже можешь увольнять? – я удивленно приподнял бровь. – Люда, вы знаете, Олеся такая скромная, она мне ничего не рассказывает! Она что, уже ваш начальник?
– Ну ты даешь! – Люда слегка хлопнула Олесю по коленке. – Ты что же, вообще ничего Павлу не рассказываешь?
– Неудобно… Зачем… – по лицу Олеси пошли красные пятна.
– Не скромничай, – остановила ее Люда. – Знаете, когда она только пришла к нам, я сразу поняла – у нее большое будущее. Тогда, правда, ее директором был Виктор и от меня очень мало чего зависело. Но после того как наш генеральный его уволил и назначили меня, я сразу сделала Олесю программным директором. Но сейчас она уже фактически полностью освоила и коммерческую часть. Вы знаете, как ее любят рекламодатели?
– Люда, перестань! – с отчаянием почти крикнула Олеся.
– Почему? – Люда мастерски изобразила недоумение.
Я видел, что она завидует Олесе. Завидует ее внутренней силе. Завидует, но помогает, чтобы Олеся была ей благодарна, чтобы зависела от нее. Олеся добьется успеха и без ее помощи, но Люда не может этого допустить.
Звонок в дверь прервал этот фарс.
Люда пошла встречать очередного гостя. Олеся схватила меня за руку.
– Я хотела тебе сказать…
– Понятно, – кивнул я и встал. – Пойду покурю.
– Паша! – Олеся дернулась следом за мной, но несколько пар любопытствующих глаз пригвоздили ее к месту.
Я направился к входной двери, чтобы выйти на лестницу. Миновав комнату и длинный коридор, вдруг нос к носу столкнулся с маленькой щупленькой девушкой. Ее голова напоминала застывший взрыв. Черные волосы с ярко-алыми прядями торчали во все стороны, обрамляя густо раскрашенное личико капризного ребенка.
Черные тени вокруг глаз, яркая помада, толстый слой пудры – неудачная попытка скрыть неровную, изъеденную угревой сыпью кожу. Она была одета в чудовищное – черное с красными блестками – короткое платье.
Незнакомка уставилась на сигареты в моих руках.
– Ты курить? – спросила она, и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Я с тобой. Что за идиотизм? Еще три года назад можно было курить во всех квартирах. А теперь нет. Все вдруг стали пить травяные чаи и жрать соевую пасту.
Появилась Люда. Увидев сигареты, она укоризненно покачала головой:
– Ай-яй-яй! Вас проводить? – спросила она и, не дожидавшись ответа, повела нас через кухню на балкон. – Кстати, познакомьтесь. Это Кира, – показала она на девушку. – А это Павел, – тут она понизила голос и заговорщицким тоном сообщила: – Тот самый загадочный молодой человек Олеси.
Кира уставилась на меня так, словно речь шла о пришельце с другой планеты.
Мы вышли на огромную лоджию с панорамным видом, обставленную как летняя веранда – с плетеной мебелью и огромными фикусами в кадках.
Я щелкнул зажигалкой. Кира прикурила с грацией привокзальной проститутки, грохнулась в плетеное кресло и закинула ногу на ногу.
– Н-да… – сказала она, оглядывая меня с ног до головы. – Вот уж никогда бы не подумала… Была уверена, что ты правильный очкастый зануда на "Вольво". Один из тех, что даже на пляж приходят в галстуке. А ты ничего. Даже на человека похож.
– Спасибо, – я повернулся к Кире боком и оперся на балконный парапет.
– Сдохнуть можно, как стало скучно жить, – продолжала она свой монолог, сбросила туфли и положила ноги на столик. Короткое платье задралось настолько, что стали видны кружевные резинки чулок. – Ужасно натирают… Ненавижу туфли. Слушай, а где вы с Олесей познакомились? Мне просто интересно, где это в принципе вообще могло случиться.
– На улице, – коротко ответил я, решив опустить подробности нашего с Олесей школьного знакомства.
Кира удивленно вытаращилась на меня, выпуская дым вверх.
– На улице? – переспросила она и усмехнулась. – Черт, чем дальше, тем интересней… Ничего, что я тебя об этом спрашиваю?
– Я похож на человека, который из вежливости будет отвечать на неприятные ему вопросы?
– Нет, не похож, – Кира уставилась на меня странным долгим взглядом. Потом стрельнула окурком так, что тот полетел далеко за бортик лоджии. – Ну что, пойдем к остальным? Посидим с этими занудами?
Когда мы вернулись в гостиную, на Олесе просто лица не было. Она смотрела на меня так, словно умоляла не убивать ее.
– Клевый у тебя бойфренд, – бросила ей Кира и села за стол прямо напротив нас.
Олеся едва заметно кивнула.
Я сел и молча принялся есть, время от времени поглядывая на свою новую знакомую. Она деловито складывала в свою тарелку съестное. Быстро образовалась целая гора, которую она поглощала с такой скоростью, словно боялась, что у нее отберут, если она не уложится в норматив.
Олеся положила руку на мое колено. Я повернулся к ней и подмигнул. Ее рука чуть заметно дрогнула.
За столом тем временем шел оживленный разговор. Гости обсуждали, кто куда поедет в отпуск, делились советами и впечатлениями. Громче всех говорила Люда:
– Ой, Марокко – это такая сказка!..
Я зевнул. Кира заметила это и странно улыбнулась.
Олеся сняла руку с моего колена и взяла бокал с вином.
– Ты же за рулем, – заметил я.
– Вызовем такси, – махнула она рукой и нервно рассмеялась. – Налей мне еще…
Ты изменил ей? – тихо спросил Данила. – Изменил Олесе?
– Да, – спокойно ответил Павел.
– Тем же вечером?
– Да.
– С Кирой?
– Да, – в третий раз повторил он.
– Думаешь, наказал? – спросил Данила.
– Наказал – ответил Павел, и мускульные желваки прокатились по его скулам.
– И доказал себе, что свободен, да?
– Да.
– Воля , – Данила сжал пальцами виски.
– Доказал, – сказал Павел, и снова те же желваки побежали по скулам, та же непримиримость блеснула во взоре.
– Господи, Павел… – Данила откинулся на спинку стула и с удивлением смотрел на него. – И ты скажешь, что тебе не жалко своей собственной жизни?
– А что?.. – гневно выкрикнул Павел. – Что ты заладил? Почему мне должно быть жалко собственной жизни? У меня такая жизнь, как я хочу. Я свободен. Я живу так, как считаю нужным! И пусть мне тяжело, да. Но для этого и нужна сила. И она у меня есть. У меня есть воля – свобода силы и сила свободы! И это не физическая сила, не сила традиции или закона. На моей стороне нет никого и ничего, кроме меня самого. Это моя сила. Почему же я должен жалеть собственную жизнь? С чего?!
– Но как с этим жить… потом ? – прошептал Данила. – С этим нельзя жить…
– А что такого особенного в измене? – Павел сделал вид, что он вообще не понимает, о чем говорит Данила. – Вот у тебя была девушка, ты ей не изменял? Или, может быть, даже не хотел? И только не надо мне врать! И про мораль мне тоже ничего неинтересно. Мораль – самая большая ложь, ложь в кубе.
– Ты что, вправду не понимаешь? – Данила прищурил один глаз, словно в одну секунду потерял зрение.
– А что я должен понимать? – Павел отвел глаза и нервно заерзал на диване. – Что?!
– Ты ей не просто изменил, ты ей душу… – Данила не смог договорить, выражение отчаяния промелькнуло в его глазах.
– Кто как любит, тот так и получает, – зло ухмыльнулся Павел и, как-то странно вытянув шею, продолжил рассказ.
Вечеринка постепенно становилась все более и более расслабленной. Музыка стала громче. Кто-то начал танцевать. Олеся, уже довольно нетрезвая, сидела на диванчике с Людой и финансовым директором. Они что-то оживленно обсуждали.
Я остался один. И вдруг моего плеча кто-то, тихонько коснулся. Кира.
– А давай уйдем отсюда, – хрипло прошептала она мне в самое ухо. Голос был пьяный. – По-английски. Все решат, что мы пошли курить на балкон, а когда хватятся – нас уже нет.