Всего за 200 руб. Купить полную версию
И Марии не становится, он слушал щебет птиц в зарослях сирени, она дважды тетя, но ей хочется собственных детей, Маленький Джон пригласил их на свадьбу, однако Мария отговорилась скорыми экзаменами. Генрих понимал, почему жена не хочет ехать на праздник.
У Фриды трое детей, он покусал губы, Марии такое тяжело, жена внезапно откашлялась:
Если мы позвоним в Лондон, тихо сказала жена, нас начнут отговаривать, милый. Но я не могу, по ее щеке поползла слеза, не могу так больше. Помнишь, что Рахиль говорила Яакову? Генрих привлек ее к себе.
Не Яакову, а Богу, прошептал он, все в руке Его. Сара и Ривка тоже долго были бесплодны, но Господь сжалился над ними, он не хотел предлагать жене подождать.
Это эгоистично, напомнил себе Генрих, я тоже страдаю, но риску подвергает себя именно она. Так больше продолжаться не должно, они с Марией иногда говорили о приемном ребенке.
И наши планы могут осуществиться, он потерся щекой о светлые волосы, Господь подал нам знак, Генрих покачал ее.
Мы никуда не позвоним. Но как мы все, он замялся, организуем? Лаура хочет, чтобы малыш и по документам был нашим ребенком, Мария с готовностью сказала:
Я подумала, пока мы сюда шли, Генрих не мог не улыбнуться, помнишь, я говорила о Швеции?
Мария собиралась перевестись в университет Упсалы. Шведская лютеранская церковь признавала женское священство. Жена хотела получить звание пастора именно там. Генрих кивнул:
Хороший план. Лаура приедет поработать в тамошней библиотеке. Паоло ничего знать не надо.
В Стокгольме за ним с удовольствием присмотрят, а мы найдем уединенную больницу и на свет появится мальчик или девочка, Мария решительно встала.
Именно. Наш мальчик или девочка, жена привела в порядок скамейку, пойдем, милый, незачем откладывать все на завтра. Лаура еще не спит, напротив кафетерия торчала ободранная телефонная будка. Длинноволосый парень в джинсах, судя по ухмылке, разговаривал с подружкой.
Мне везде мерещатся агенты Штази, хмыкнул Генрих, ерунда, это обыкновенный студент, пропуская жену в подъезд, он обернулся.
Может быть, стоило посоветоваться с мамой, неизвестный парень прилип к трубке, нет, Мария права, дверь гулко стукнула, он поддержал Марию.
Скоро придется забыть о трости, весело сказала жена, за малышом надо бегать, Генрих отозвался:
Он сначала будет лежать, а потом поползет. Мы успеем привыкнуть, милая, Генрих остановился, удивительно, у нас получится свое рождественское чудо, рука об руку они поднялись наверх.
Мон-Сен-Мартен
Телефон на столе исполнительного директора компании «ДЛМ» замигал алой лампочкой. Аннет рассеянно сняла трубку.
Да, милый, женщина невольно улыбнулась, получил ты мой факс?
За окном рудничного управления шелестели листьями старые тополя парка. Деревья единственными в Мон-Сен-Мартене пережили войну. Остальные улицы поселка озеленяли после победы. Через тридцать лет аисты облюбовали разросшиеся ветви вязов и дубов. Тополя остались только в центре. Над подоконником кабинета Аннет витал белый пух.
Словно на Патриарших прудах, поняла женщина, и в интернате у нас росли тополя, ребенком Павел любил играть с пухом.
Он называл его летним снегом, вспомнила Аннет, потом к нам привезли китайцев. Пенг родился на юге и никогда не видел снега. Павел навешал ему лапши на уши, рассказав, что в СССР нет лета. Пенг поверил, что у нас две зимы, только одна зеленая, Аннет тосковала по брату.
И Надя тоскует, вздохнула она, но в СССР нам не вернуться и нельзя отправлять туда Виллема или Пенга, «ДЛМ» установила деловые связи с «Корпорацией Чанг». Тонкую электронику для будущей атомной электростанции собирали на Тайване. Аннет не скрыла от Пенга новостей из СССР.
Из письма Исаака Бергера, добравшегося до Мон-Сен-Мартена после Пасхи, они узнали, что Павел сидит на Печоре.
Не вздумай просить визу в СССР, предупредила Аннет Пенга, не с твоей, она поискала слово, историей отношений с Союзом и не с тем, что у тебя семья. Тебе и негде ее просить. Тайвань почти непризнанное государство, Пенг пробормотал:
Непонятно, зачем нам министерство иностранных дел, хотя нас пока пускают в западные страны. Я не могу их обвинить, никто не хочет ссориться с континентальным Китаем, Аннет желчно сказала: