Казалось бы, беспроигрышный вариант. Дети-сироты, дети-«отказники», дети-попрошайки, бомжи, преступники, тяжело больные дети. Кстати, лучше, если болезнь неизлечима, дети-инвалиды и много еще чего. Но предупреждаю: все это уже — пройденный этап. Народ «наелся». Ты для интереса в трамвайчике проедься, и все сама поймешь. Люди ныне черствые и бессердечные.
— Да, мрачно вы все описали.
— Это правда, милая. Так-то вот. Но переходим к другой тематике. Это пенсионеры и ветераны всевозможных боевых действий. Направлений здесь море, но тоже есть свои нюансы. Власти не всегда довольны публикациями. И чем статья искренней, тем больше она бесит. С другой стороны, молодежь пенсионеров не жалует. Жизнь какая вокруг, посмотри. Молодым негде работать, а тут еще эти старики недовольные своим существованием на нервы действуют. В общем, как у Тургенева: отцы и дети — вечные антагонисты. Хотя, конечно, тебя это не касается.
Анна промолчала. Распространяться о том, какие у нее противоречивые взгляды и как они порой раздражают отца, она не собиралась.
— Ну и наконец, пожалуй, самое сложное, объединяющее в себе все вышеперечисленное, плюс своя специфика. Это люди, которые родились инвалидами: глухие, немые, слепые, «дауны» всякие, калеки без конечностей или с церебральным параличом, лилипуты, да разве всех упомнишь. Вот об этом пишут очень редко, да и в дебри стараются не углубляться. Понимаешь, это совершенно параллельный мир, но в нем живут люди. Маленькие, взрослые, старые… Помимо проблем, что есть у всех, у этих людей существует еще и своя собственная трагедия. В ней не виновен никто, кроме Бога. Возможно, он и хотел бы помочь, но видно, никак не может достучаться до тех, кто здесь, на земле, особенно у нас, вершит судьбы. Вот такая печальная история. Так на чем остановишься? Или уже передумала?
— Я возьму последнюю тему, — голосом, лишенным эмоций, сказала Анна.
— Уверена? — Зоя Васильевна внимательно посмотрела на нее. — Может, что-нибудь попроще, например, будешь вести рубрику «На приеме у мэра»?
— Нет, я уже решила.
— Как знаешь. Хотя, думаю, у тебя получится. Хватка есть. Осталось найти какую-нибудь конкретную ситуацию — и вперед.
— Вы поможете мне найти эту ситуацию?
— Я тебе скажу, что делать.
— Что?
— Оставь свою красивую машинку, сядь в трамвай и покатайся часа три-четыре, желательно по всем маршрутам.
— И я найду тему?
— Ну, в том я не уверена, а вот идей появится много. Ну, и как тебе перспектива? Ты в трамвае хоть ездила когда?
— Да, за границей, — смутившись, ответила Анна.
— Тебе понравится. Удачи. Приедешь, поделишься впечатлениями. Договорились?
— Хорошо. Можно ехать?
Зоя Васильевна кивнула головой и подумала: “Тоже мне еще правдоискатель. Слезу она хочет вышибить… Да за одну твою машину можно полгорода накормить. Иди, иди, покатайся”.
* * *
Уже выйдя из редакции, Анна сообразила, что не знает, где ближайшая трамвайная остановка. Она подошла к женщине, которая торговала семечками.
— Простите, мне нужен трамвай, не подскажете, где здесь ближайшая остановка?
— А куда тебе ехать? — спросила женщина.
Анна захлопала глазами.
— Марка какая нужна?
— Марка? — переспросила Анна.
— Ну, ехать тебе в какую сторону? Туда или туда? — женщина начала жестами указывать направления.
— Туда, — Анна повторила за ней один их жестов.
— Так бы сразу и сказала, — торговка успокоилась. — Иди вниз по этой улице, там увидишь.
— Спасибо.
Идти было не очень-то приятно. Солнце стояло в зените и припекало что было сил. Раскаленный асфальт то и дело проваливался под узкой шпилькой. Дойдя, наконец, до остановки, Анна вся взмокла.
Трамвай показался минут через двадцать. За это время на остановке собралось несколько десятков человек.