Мария смотрела на Данилу непонимающими глазами. Она действительно никогда не слышала и не знала этого слова!
"Я хочу умереть", – бесчувственно прошептала в ответ Мария.
Данила почувствовал накатывающий на него ужас. Что они с ней сделали?! "Я хочу умереть" – в ответ на слова "радость", "улыбки", "смех".
С трудом Данила взял себя в руки и сохранил спокойствие. Он оглянулся – Марк и Анна пристально следили за ними. Стояли неподалеку, всего в двух-трех шагах, и буквально пронизывали их взглядами.
"Но ты ждешь ребенка", – Данила чуть склонил голову набок.
"Да", – безразлично ответила Мария.
"Ты создаешь жизнь…"
"Да, – согласилась она. – Получается так".
"И, несмотря на это, ты уверена, что ты хочешь умереть?" – усомнился Данила.
"Да. Мне кажется…"
"Человек, который создает жизнь, хочет жизни, а не смерти, – Данила отрицательно покачал головой. – В этом правда".
Мария удивленно посмотрела на Данилу своими большими, глубокими и всегда такими печальными глазами. Потом вдруг положила на живот руку.
"Толкается…" – прошептала она.
"Жизнь…" – сказал Данила и впервые в присутствии Марии улыбнулся глазами.
"Жизнь…" – повторила за ним Мария, удивленно следя за его взглядом.
"Можно?" – слегка смущаясь, спросил Данила и показал, что хочет приложить руку к ее животу.
"Да", – Мария едва заметно качнула головой в знак согласия.
Данила протянул руку и положил на ее круглый живот. Мария как-то странно вздрогнула, а потом сама неуверенным неловким движением, стесняясь, взяла руку Данилы и передвинула ее чуть-чуть правее.
И в эту же секунду кто-то маленький, крошечный, живущий внутри этого большого, необыкновенно прекрасного живота, ткнул Данилу в руку. И Данила заплакал. Слезы полились сами собой. Просто побежали, и все.
"Ты плачешь? – удивленно спросила Мария. – А мне говорил, чтобы я не плакала…"
"Это я от счастья…" – ответил Данила и вытер глаза, но те тут же намокли вновь.
"От счастья? – не поняла Мария. – А что с твоим лицом?"
Она прикоснулась к его губам – удивленная, зачарованная.
"Это?.. – не понял Данила. – Это я улыбаюсь…"
"Улы-ба-юсь…" – по слогам повторила Мария.
"Да, это значит, что мое сердце полно радости…"
"Ра-до-сти…" – повторила за ним Мария.
"Улыбнешься?" – спросил ее Данила.
Мария повела губами. У нее не получалось. Она пробовала еще и еще. И… улыбнулась.
"Да… – прошептала она, и ее глаза осветились, как у Иосии. – Потому что люблю…"
Эпилог
Данилу нашел Андрей. Совершенно случайно. Он поднялся на лифте из бункера и стал бесцельно шататься по проложенным прямо под поверхностью земли бетонным туннелям.
В одном из тупиковых ходов он и обнаружил лежащего без чувств Данилу. И он еще не верит в интуицию!
Страшно об этом даже думать, но что, если бы Андрею не пришла в голову эта мысль – пройтись по этим туннелям? Что, если бы мы так и не нашли Данилу?.. Скорее всего, Данила бы умер от переохлаждения, обезвоживания и истощения.
Но что с ним случилось? Ответа на этот вопрос у нас не было.
– С медицинской точки зрения, – сказал Андрей, проведя исследование, – он в норме. Артериальное давление чуть ниже обычного, частота пульса – пятьдесят восемь, температура тридцать шесть и ноль. То есть все чуть-чуть снижено, но это не критично… Дыхание нормальное. Хрипы в легких есть, но сухие и только в районе крупных бронхов. Не знаю… Нет объяснения.
– Может быть, он спит? – предположил я.
– Анхель, в этом ты точно понимаешь больше нас с Гаптеном, – пожал плечами Андрей. – Попробуешь войти в его сновидение?
И я попробовал. Но ничего не получилось. Я долго не мог понять почему и догадался только после целой череды безуспешных попыток. Каким-то странным образом он оказался запертым в параллельных сновидениях. Такое случается крайне редко, и сам человек по доброй воле в подобную ловушку угодить не может.
Проникнуть же в параллельные сновидения человека можно. Но тут одна странность – ты можешь войти только в то из двух параллельных сновидений человека, в котором он на данный момент отсутствует. То есть я мог быть в "замке" Марка, только когда Данила был в Иудее. И быть в Иудее, только когда Данила оказывался в "замке".
Единственный раз мне удалось столкнуться с Данилой – это когда он переходил из Иудеи в "замок", а я соответственно из "замка" в Иудею. И все, что я мог сделать в этот момент, это сказать Даниле несколько слов: что это параллельные сновидения, что для выхода необходим общий элемент и что Андрей думает про некий эффект зеркала.
– Когда ты говорил, что меня дурачат, что ты имел в виду? – спросил Данила у Андрея, когда все закончилось.
– Что я имел в виду? – задумался Андрей. – Ну, мне просто показалось, что это какая-то буффонада. Анхель рассказывал нам о том, что происходит в твоих сновидениях, и я понял, что все это лишь проекции реальности. Ведь мы ничего не можем знать о Боге. И поэтому разные люди придумывают разные вещи – объяснения, теории, обряды, даже разных богов. Это вполне естественно! Если ты чего-то не знаешь, ты начинаешь додумывать…
– Да, – подхватил Гаптен, – и тогда Андрей стал рисовать схемы.
– Какие схемы? – не понял Данила.
– Разные, – отозвался Гаптен. – Ты же знаешь, он любит. В этом сне смех есть, а в том – его нет. Иосия смеется, а Мария плачет. Марк говорит, что Иосия – избранник, а в Иудее считают, что он полоумный царь. И это при том, что ты думаешь, что он – Бог.
– Я так думал? – удивился Данила.
– Ну, извини, так получалось по его схеме… – улыбнулся Гаптен.
– А… – весело протянул Данила. – Если у Андрея в схеме так, то конечно…
Андрей улыбнулся.
– А я ведь и правда так начал думать, – вдруг совершенно серьезно сказал Данила. – Этот смех! Вы не представляете, что он такое! Это чудо! Самое настоящее!
– Хоть где-то я оказался прав, – отшутился Андрей.
– Знаешь, а про Бога я с тобой поспорю… – оживился Данила.
Вообще говоря, они у нас два великих спорщика…
– В каком смысле? – улыбнулся Андрей.
– Кое-что мы теперь о Нем знаем…
– Это что же такое? – Андрей весело сощурился. – Что Он выполняет наши желания? Так я никогда в этом и не сомневался!
Данила сконфуженно рассмеялся. Андрей опередил его своим согласием. Предполагавшийся увлекательный спор был загублен на корню.
– И еще я думаю, что теперь известна единственная правильная молитва, – сказал я.
– Правильная молитва? – переспросил Гаптен и нахмурился.
– Да. Бог дает нам то, что мы хотим. И поэтому единственно правильная молитва – это благодарить Его своей радостью…
– И еще! – добавил Андрей. – Я бы тут не торопился… Есть вероятность, что прежде нужно разобраться в себе. Возможно, мы сами не очень хорошо понимаем, чего именно мы хотим – на самом деле. Но ведь получим мы именно то, что хотим. И тут вопрос – то ли мы хотим, что получим… В общем, каламбур получается… Но вы меня поняли. Знать о своих истинных желаниях, понимать их, приводить в порядок и изменяться самим, чтобы они изменились, – это ого-го-го как важно! А то будет потом "мучительно больно за бесцельно прожитые годы". Смех может получиться и невеселым…
Мы все замолчали. Опустошенность. Устали…
– Кстати, есть какие-то идеи по поводу шестой Печати? – спросил Гаптен. – Это счастье, что мы Данилу нашли. И ведь совершенно случайно! Спасибо Андрею! А если бы не нашли… В общем, вопрос не праздный. – Гаптен посмотрел на меня, на Данилу, на Андрея и открыл Апокалипсис. – Шестая Печать: "И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь; и звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои; и небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих; и цари земные и вельможи, и богатые и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор и говорят горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца; ибо пришел великий день гнева Его, и кто сможет устоять?"
Я, Данила, Андрей – все мы сохраняли молчание. Страшные пугающие строки.
– Повторюсь… – сказал Гаптен, видимо собираясь с духом, чтобы хватило сил выговорить то, что он собирался нам сообщить. – Всадника не будет. Поэтому… Учитывая, что с пятой Печатью один на один боролся Данила, а мы не имели никакой возможности ему помочь… То могу предположить, что следующим будет кто-то из вас, – он посмотрел на меня и на Андрея, а потом добавил: – Или из нас троих.
Данила побледнел.