– Что ты такое говоришь, Мориц?! – Отто оторопел, ему вдруг стало невыносимо жарко. – Ты меня проверяешь?! Мою благонадежность? Да?!
– Нет, – Мориц недоуменно покачал головой. – Зачем?..
– Ну, я не знаю, зачем… – Отто был словно в каком-то ступоре. – Просто тебе сказали…
– Нет, Отто. Мне ничего не говорили.
– А ты не боишься, что я тебя выдам? – Отто абсолютно растерялся. – Я же должен доложить о твоих высказываниях…
– Мертвец очень испугался! – расхохотался Мориц. – Ой-ой-ой! Как страшно!
– Мертвец?! Ты хочешь сказать, что ты – мертвец?!
– Да. А ты разве не знал? – Мориц удивленно воззрился на Отто. – Я думал, что всем это известно… Нет?
– Что известно?! – заорал Отто. – Что ты покойник?! Ты в своем уме?..
– Но я сегодня подписал бумагу… – протянул Мориц.
– Все сегодня подписали бумагу! О том, что ты покойник, там не было сказано ни слова!
– Нет, – уверенно сказал Мориц. – "Все" не могли подписать мое предсмертное письмо. Как?..
– Это не твое предсмертное письмо! – Отто, не понимая, как Мориц может быть настолько тупым, окончательно вышел из себя. – Это общее заявление о том, что мы все обязуемся принять участие в казни отступника. Если такой появится…
– Странно, – Мориц пожал плечами. – Ты о другой бумаге говоришь.
– О другой?..
– Я же тебе объясняю: я подписал свое предсмертное письмо. Как бы завтрашним днем. Мне его Ханс продиктовал. Признание, что это я все организовал – и взрывы, и кражу, и убийства. Мол, меня никто не любит, а это неправильно. И вот – нате вам – моя месть человечеству. В общем, получилось письмо психопата.
И я говорю Хансу: "Ханс, пожалуйста, можно я подпишусь – "Никто"". Это ведь правда! Я – Никто! А он мне: "Нет, нельзя. Нужны твои имя и фамилия". Я говорю: "Но почему нет? Поймут ведь, по почерку!". Но он все равно запретил. И мне теперь никак не успокоиться. Словно ноет что-то в груди…
"Ты никогда не думал, что хорошие новости – самые плохие?" – Отто вспомнил слова Вильгельма.
Какие "хорошие новости" он имел в виду? То, чго Мориц согласился принять на себя все предстоящие грехи Ордена? То, что он подписал соответствующую бумагу?!
"Из нас всех только Морицу на свою жизнь наплевать, – говорил Вильгельм. – Отдаст кому хочешь, по первому требованию. Даже спрашивать не будет – зачем? почему? с какой стати? Помрет, и спасибо скажет. Хороший человек. Дурак только". Циничные слова Вильгельма вдруг показались Отто страшными.
– Мориц, ты завтра себя убьешь? – еле выговорил Отто.
– По всей видимости, да, – спокойно, мягко, с какой-то даже нежностью в голосе сказал Мориц.
– И тебе не страшно?..
– Страшно, что все неправильно. А больше ничего не страшно, – ответил Мориц, потом посмотрел на Отто и добавил: – Только ты никому не передавай этого. Ладно?..
Отто был смущен, но не этой стоической готовностью Морица к смерти (возможно, и сам Отто завтра погибнет). Его смутило то, что Мориц готов отдать жизнь абсолютно бесцельно. Он не думает о своей жизни как о жертве, которую он приносит высшей идее . Он умирает, следуя какой-то бредовой, выдуманной им же самим теории…
– Что неправильно, Мориц?.. – оторопел Отто. – Что неправильно?!!
– Да все неправильно, – Мориц пожал плечами. – Вот ты на меня кричишь… Ты думаешь, это правильно? Да? Потому что ты Старший? А мне плевать, что ты Старший. И что ты на меня кричишь – мне тоже плевать. Потому что я уже умер. Я тебе это сказал, а ты даже не услышал. Не услышал, потому что и тебе на меня плевать. Все неправильно.
Ты говоришь: "Мы умрем за великое дело". Глупость это. Каждый умрет сам за себя. Смерть – дело сугубо личное, частное. Это жизнь – она общая. Вот ты смотришь на меня с ненавистью, и мне больно. А умрешь ты – как будешь смотреть?.. Никак. И мне будет ни тепло, ни холодно. Это мы живем вместе, а умирать будем врозь. Неправильно, что нам друг на друга наплевать. Неправильно.
Я хотел хоть сколько-нибудь правды написать в своем письме, хоть чуть-чуть, хоть самую малость. Это ведь мое письмо, предсмертное. А я – никто. Ты так думаешь, Ханс так думает, все так думают. Вы думаете, что я – никто, ничтожество. Почему же я не могу написать этого? Жалко вам? Все неправильно.
Или вот сегодня, например, меня назначили руководить группой. Я ее собрал. Посмотрел на этих головорезов, в глаза им посмотрел. Знаешь, они понимают, кого нужно ненавидеть, – арабов, цыган, черных. Но ведь они ни во что не верят. Вообще. У них за душой ничего нет. Только злость, и все. Я и отказался, а Ханс сказал: "Ладно. Тогда бумагу пиши". Теперь я умру. Много чего неправильно…
– Но ты ведь сам этого хотел! – взревел Отто.
Он просто осатанел от мысли, что кто-то думал назначить Морица руководителем одного из штурмовых отрядов. Бред какой-то!
– Ничего я такого не хотел, – улыбнулся Мориц. – Вступил в Орден, потому что Ильзе люблю. А Ильзе никого не любит и не полюбит никогда. Она королевой хочет быть, и все. Какой мне смысл жить? Вот и умру. Как бы ради Ильзе. Как в романах – рыцарь за даму. Хоть сколько-нибудь осмысленный поступок… Красивый.
Сознание Отто складывалось, словно нью-йоркские башни-близнецы: "О чем он говорит? Он вступил в Орден ради Ильзе?.. Он любит Ильзе?.. Он что, не собирался умирать?! Его теории – это такой прикол?!"
Перед глазами Отто промелькнула сцена в кафе – Ильзе, бросающаяся на Альфреда. Сцена в такси – "Дай я вылижу твои ноги!". Ванная…
– Ты любишь Ильзе? – Отто произнес эти слова буквально по слогам.
– Да.
Мориц сказал это "Да" и смотрит на Отто. Взгляд тяжелый, долгий, обреченный – "Ну?.. Что?.."
Отто держит этот взгляд и вдруг совершенно отчетливо понимает: "Он знает!" Мориц знает, что Отто только что спал с Ильзе.
"Просто прогуливаюсь. Не спится. Случайная встреча…" Как он посмотрел тогда на Отто! Словно удостовериться хотел! Да, Мориц все знает!
– И неправильно, что вы верите Хансу, – Мориц говорит это спокойным, чуть сдавленным голосом. – Он вас уберет, всех по одному. А сам смоется с копьем. Чего в этом правильного?
– Ты это специально говоришь! – Отто бросается на Морица, хватает его за грудки и, что есть силы, начинает трясти. – Ты это специально говоришь! Из ревности! Из зависти! Просто навредить хочешь! Сомнение в меня заронить! Из-за Ильзе?! Да?! Признавайся! Да?!
– Да, – отвечает Мориц; он не сопротивляется и смотрит Отто в глаза – спокойно, пристально. – Из-за Ильзе. Может, ты ее спасешь. Меня Ханс все равно убьет раньше.
Отто замер. Он держит Морица за грудки.
– Убьет? – переспрашивает Отто.
– Ему нужен мой труп, – у Морица спокойное доброе лицо. – Любой ценой. Все свалить на меня. Если я завтра не застрелюсь, он меня сам застрелит. Получится сымитировать мое самоубийство, чтобы баллистики не подкопались, – мое письмо выложит. Не получится ничего – бумажкуy с вашими подписями подкинет. Получится, так он вас всех моей кровью свяжет. На меня будет не свалить, но зато он вас молчать заставит. Он-то, верно, ее не подписал…
– Ханс подпишет ее последним, – цедит Отто сквозь зубы, сдавливая Морицу горло.
– Он это правило сам придумал?.. – Мориц смеется.
Да, Мориц вдруг засмеялся. Мориц смеется Отто в лицо. Мориц смеется над Отто. Как над идиотом… Отто круглый дурак.
Удар – лбом в переносицу. Кровь выстреливает фонтаном. Мориц падает на землю, как мешок с овощами. Отто подпрыгивает и двумя ногами приземляется прямо Морицу на грудь. Хруст.
– Господи, да они там сейчас всех поубивают! Что же мы сидим?! – закричал Данила и вскочил с места. – Ехать надо! Немедленно! В эту чертову Вену!
– Нет, Данила, ехать тебе никуда нельзя, – сосредоточенно ответил Гаптен, – Это очень опасно. Тебе просто не дадут. Прости.
– Но там же люди погибнут! Там взрывы будут! Сказали же! – продолжал кричать Данила, тыкая пальцем в мерцающий экран.
– Данила! – оборвал его Гаптен. – Этими вопросами сейчас занимаются. Мы, думаешь, откуда эти данные получаем? На это весь европейский центр работает. Взрывы мы предотвратим. Хотя, конечно, ситуация почти неуправляемая…
Гаптен снова посмотрел на стремительно растущие столбцы цифр.
– А мы что, так и будем здесь сидеть? – я тоже удивился. – Какой смысл?..
– Друзья, вы поймите: теперь о технической стороне дела вы можете не беспокоиться, – Гаптен жестикулировал, как ветряная мельница. – Теперь это не ваша забота. Тут же огромная система! Семь Посвященных на вашей стороне! Но мы должны понять суть!
Точнее, вы должны ее понять! Вы – Избранные!
То есть, грубо говоря, мы должны сказать нам, что делать? – переспросил Данила.
– Именно, именно! – воскликнул Гаптен. – Неужели я сразу этого не объяснил?..
– Но это же вы – Посвященные? – Данила недоуменно, уставился на Гаптена.
Гаптен даже улыбнулся:
– Данила… Посвященные могут только строить прогнозы на будущее. И то – в самом общем виде. А Избранные, то есть – ты, могут его делать…
– Я…
– Данила, мы не можем предугадать поведение Тьмы, мы не знаем Ее планов, мы даже логики Ее себе не представляем. Мы можем блокировать какие-то отдельные события, да. Но мы не знаем, к чему наши действия приведут! Возможно, мы будем чему-то препятствовать, а Тьма только этого и ждет! Ты…