Тогда он достал из кармана разрешение Лусии на въезд в Советский Союз и отдал лейтенанту.
"Пока это ее паспорт, - попробовал он пошутить и даже улыбнулся лейтенанту, чтобы задобрить его. - Она из Испании. Я беру всю ответственность на себя".
"Извините, товарищ комбриг, - сказал он ему. - Без специального разрешения пропустить в запретную зону не имею права. - Отдал честь и вышел в коридор. - Старшина, - обратился он к пограничнику, который сопровождал его, - проводите гражданку в комендатуру".
Он знал, что просить лейтенанта бессмысленно, но все же угрожающе произнес:
"Ну что ж, поговорим в комендатуре", - и стал быстро застегивать пуговицы на гимнастерке.
Потом они шли длинным спящим поездом. Впереди лейтенант, за ним Лусия, затем старшина. А за ними он; каждый раз, когда Лусия оглядывалась, он махал ей рукой: я здесь, я тебя не покину.
Они шли бесконечно длинными вагонами, где плакали дети, разговаривали шепотом в темноте мужчины, а в проходах стояли влюбленные парочки - жизнь шла своим чередом. Они вышли на перрон, а поезд тронулся. Это было неожиданно, он совсем забыл про поезд и про Витьку. Он впрыгнул на ходу на подножку вагона и еще раз на секунду поймал белую точку костюма Лусии.
- Сергей Алексеевич! - окликнул Коля.
Тот поднял глаза. Странно, он не заметил, как замолчал, и не знал, что он рассказал Коле, а что просто вспомнил.
- На следующей станции мы с Витькой сошли, - сказал Сергей Алексеевич, - заехали за Лусией и вернулись обратно.
Целую неделю жили на чемоданах... Отправили телеграмму в Москву и ждали, когда Лусии дадут советское гражданство. Чтобы они могли пожениться и жить, как все люди.
Сергей Алексеевич поймал себя на мысли, что он все время уходит от главного. Ему бы рассказать Коле, как он потерял Лусию, а он рассказывал и рассказывал ее печальную историю, просто бил на жалость. Он стал сам себе противен и окончательно замолчал.
Лусия тихо подошла к нему и прижалась щекой к его щеке. "Ой, колючий, сказала она. - Неласковый".
Сергей Алексеевич помнил, что тогда он действительно не брился недели две, а борода у него была жесткой. Но теперь его по-другому больно ударили ее слова. И правда, он был тогда с нею "колючим и неласковым".
- А что с ней было потом? - спросил Коля.
- Потом?.. Случилась эта история с Витькой. Кто-то пустил слушок по военному городку, что Лусии не дают гражданства, и начали придумывать, почему не дают. А ребята наслушались этих разговоров и сказали Витьке, что, может быть, Лусия фашистка.
- А он что? - спросил Коля.
- Подрался, - ответил Сергей Алексеевич.
Он недавно был в этом городке: их дом сохранился после войны. И он побывал в своей квартире - хозяева оказались хорошие люди - и подошел к окну, из которого он тогда увидел бегущего Витьку и услышал крики ребят, преследующих его.
Витька бежал в расстегнутом пальто, без шапки, с галстуком в руке, а за ним гнались мальчишки. Витька вбежал в подъезд, и он пошел открыть ему дверь. Мальчишки настигли Витьку на лестничной площадке и, когда он появился в дверях, торопливо бросились вниз.
Витька поднял сумку и вошел следом за ним в комнату. Под глазом у него был синяк, нос разбит в кровь и полуоторван воротник пальто.
"Что это еще за номера?" - строго спросил он.
"Они говорят..." - Витька замолчал и покосился на Лусию.
"Что они говорят?"
"Галстук хотели у меня отнять". - Витька не подозревал ее в недобром, он ей верил.
Тогда он увез их в Москву.
- ...Сергей Алексеевич, вы устали? - сказал Коля. - Ложитесь.
- Да нет... - ответил Сергей Алексеевич. - Вот видишь, у Витьки тоже была не родная мама. Ну и что из этого? Он же ее любил, и она его любила.
Непонятно было, для кого он произнес эти слова: для себя или для Коли. Конечно, больше для себя. Он знал, что Витька любил Лусию.