Симоненко Николай отогнал ее уже на тот берег, к дому. Река была широкой, спокойной, черной, и в ней отражались облака, подсвеченные луной.
- До завтра, - сказала Зоя Платоновна.
Утром она проспала. За две недели в деревне она тоже привыкла доверяться зычному голосу Громобоя. Когда вскочила, было без двадцати семь. Баба Ксеня спала, во сне надеясь, что Громобой вернется.
Зоя Платоновна наскоро ополоснулась и поспешила к реке.
Над водой плыл густой туман. На том берегу замычала корова - гнали стадо.
Зоя Платоновна подошла к луже, в которую, по словам Николая, уронили мешок с мелом. Она вынула завернутые в платок раздавленные соломинки и, подцепив пальцем краски с земли, мазнула по соломинке. Краска была той же самой. Не надо химического анализа.
Зоя Платоновна так увлеклась исследованием, что не расслышала, как поскрипывают уключины. Лодка тихо ткнулась в берег, Николай выскочил из нее и потащил за нос, повыше. Он сразу увидел москвичку и, видно, догадался, в чем дело.
- Доброе утро, - сказал он робко. - Что, в сарае следы остались?
- Доброе утро, - ответила Зоя Платоновна. - Следы остались. Что же ты?
- Сами понимаете, - покорно сказал Симоненко. - Поехали, что ли?
- Поехали, - сказала Зоя Платоновна и пошла к лодке. У нее мелькнула глупая мысль, что Симоненко может ее столкнуть в воду посреди реки, но она сразу отогнала ее - такие преступления совершаются только в романах.
Всю дорогу они молчали.
Так же безмолвно они поднялись к дому Симоненко. Зоя Платоновна пожалела, что не взяла с собой камеры - туман красиво лежал в низине, и ели поднимались из него, как из глубокого снега.
- Принимайте гостя, - сказал мрачно Симоненко, открывая дверь в дом.
Пожилая полная заплаканная женщина сидела за длинным столом, на котором стояла неубранная после завтрака посуда. Женщина высморкалась, поднялась и протянула Зое Платоновне руку.
- Она все знает, - сказал Симоненко Николай. - Она вычислила. Ты, мам, не расстраивайся.
- Куда уж не расстраиваться, - сказала мать. - Садитесь.
- Я хотела понять, - сказала Зоя Платоновна, - зачем старой женщине нанесли такую обиду? Для меня в этом загадка.
- Я понимаю, - сказала мать Николая. - Как же не понять. Теперь все на нас будут пальцами указывать.
Николай молчал.
- Отца позови, - сказала мать.
- Не надо меня звать, - отозвался высокий быстрый голос. В комнату почти вбежал средних лет встрепанный мужчина в майке и мятых брюках. Он остановился в дверях, поигрывая нервно пальцами по ремню. - И не в обиде дело! Что вас привело?
- Отец! - печально воскликнула его жена. - Человек из Москвы ехал, старался, а ты…
- Из Москвы не ездят в поисках петухов! -крикнул отец Николая. - Я на своем веку немало поездил по свету, добирался и до Игарки, вот именно! Но не понимаю! И вообще говорите быстрее, у меня времени нет! Что вас привело?
Николай Симоненко отвернулся к окну. Его мать опустилась на стул и снова заплакала.
Зоя Платоновна никак не ожидала такой оппозиции, думала, приедет и все на этом кончится.
- Я приехала за петухом бабы Ксени, - сказала она по мере сил спокойно. - Который находится в вашем доме.
- Почему? - Отец Николая и сам был похож на петуха, только сильно ободранного после драки. Может, его в Игарке так ободрали?
- Вчера утром, - сказала Зоя Платоновна в лучших традициях классического детектива, - я узнала, что петух бабы Ксени Громобой пропал. Кто-то украл его и вместо него подсунул похожего петуха, предварительно его подкрасив.
- Ай-ай-ай! - сказал саркастически отец Николая.
- Вот именно нелогичность этого происшествия, а также и то, что баба Ксеня очень переживала, заставила меня задуматься - как найти похитителя?
Господи, как я говорю! - подумала Зоя Платоновна. Как канцелярская крыса.