Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Заметив, что Алиса вся вымазалась в глине, Гэбриэл, как мог, помыл её и почистил её платьице и ботиночки, которые помог обуть. Задержал её ножку в своей ладони:
Какая у тебя ножка мягонькая и крохотная! Произнёс, с нежностью пряча её в ладони и гладя. И вся ты такая маленькая и прелестная! Как цветочек, анютины глазки, знаешь? Ты такая же, как он, нежная и хорошенькая
Почему тогда меня никто не любит? Печально спросила Алиса, взглянув на него с трогательной доверчивостью.
Не правда. От всего сердца возразил Гэбриэл. Тебя люблю я.
Она ахнула, прижав кулачки с переплетёнными пальчиками к груди:
Правда?! Правда-правда?! А вы на мне женитесь?
Угу. Кивнул Гэбриэл. Это огромная тайна, но тебе я могу сказать: Мы с Каем, моим другом, весной сбежим отсюда, в горы, вон туда. Станем разбойниками, и тогда я найду тебя, заберу с собой, и мы поженимся.
А что такое горы? Спросила Алиса. Гэбриэл легко подхватил её на руки и поднял повыше:
Вон, видишь?.. Такие огромные, видишь?
Это горы?! Ахнула Алиса, восторженно глядя на огромных каменных великанов в снежных одеяниях, с окутанными облаками вершинами. Это были Норвежские Горы, не самые высокие самыми высокими были Северные, но девочке они показались такими громадными, такими таинственными и прекрасными, что это впечатление осталось с нею на всю жизнь.
Как красиво! Воскликнула она. А почему они белые?
Это снег. В горах он никогда не тает. Знаешь, как сверкает на солнце?.. Как в сказке. Гэбриэл тоже восхищался горами, и много мечтал о них.
Но снег же холодный! Как мы будем там жить?
Ну, куропатки же ночуют зимой в снегу, значит, им тепло. И под снегом трава зелёная, не замерзает.
И вы правда, меня возьмёте туда с собой?
Обязательно. Гэбриэл бережно опустил девочку на камень, присел рядом.
А как вы меня найдёте?
Что-нибудь придумаю. Беспечно пожал плечами Гэбриэл. Доктора поймаем, и будем его пытать, и он нам всё выложит, как миленький. Услышав звук колокола, призывающего их домой, он с неохотой поднялся. Вот бы вы остались здесь на пару дней, я бы тебе столько всего показал!
А что сделать, чтобы остаться? Спросила Алиса. Гэбриэл колебался. Ему безумно хотелось, чтобы эта девочка осталась с ним. Он бы заботился о ней, кормил, защищал её. Несколько секунд он всерьёз обдумывал, как бы спрятать и не отдать её, но ему достало ума понять, что это трудноосуществимо и чревато многими проблемами. Отказавшись от этого намерения, он взял её за руку и повёл к дому. И всю жизнь потом жалел о том, что не поддался этому порыву
Доктор уезжал. Гэбриэл, давно приученный к тому, что спорить, огрызаться и вообще проявлять какое-то своеволие чревато неприятными последствиями, в этот раз решился на страшный бунт: выступил вперёд и сказал:
Может, вы останетесь? Хоть на ночь. Алиса такая маленькая, ей надо поесть и отдохнуть И получил жестокую оплеуху от Доктора.
Не смей, прошипел тот, даже в мыслях думать об этих существах, как о себе подобных! Она женщина! Маленькая, но женщина! Низшее существо, грязь, вышедшая из грязи и в грязь обречённая! Ты понял?
Нет! Огрызнулся побледневший от гнева Гэбриэл. Не смейте так говорить, она лучше вас! И новый удар опрокинул его на землю.
Плетей ему! Глухо приказал Доктор. И на ночь коленями на горох! И неожиданно вскрикнул: крохотная Алиса укусила его за руку и, вырвавшись, бросилась к Гэбриэлу, крепко обхватила его за шею, отчаянно воскликнула:
Я вас люблю!!!
Её Доктор не ударил, не смотря на весь свой гнев грубо оторвал от Гэбриэла и потащил за собой к карете. Кто потревожил осиное гнездо, и где оно было, так никто и не понял. Мамаша потом приказала работникам обшарить всё в поисках этого гнезда, но его так и не нашли. Невесть откуда взявшиеся взбешённые осы набросились на Доктора и Мамашу, жаля и кусая, и в поднявшемся переполохе Гэбриэл бросился к Алисе и закрыл её собой от страшной опасности.
Не бойтесь. Прошептала Алиса. Они вас не тронут.
Я найду тебя. Пообещал Гэбриэл. Я обязательно тебя найду!
Я буду вас ждать. Алиса погладила мягкой ладошкой его щёку. Всегда-всегда!
Свою порцию розог Гэбриэл получил, и всю ночь простоял на горохе, но утром, когда Мамаша вошла к нему, встретил её дерзким и прямым взглядом тёмно-серых, со стальным блеском, как карандашный грифель, глаз.