- Ничего они не сделают, - сказал Кэффри.
- Мадемуазель, во всяком случае вам было бы лучше остаться дома, посоветовал Ларри ОТРурки.
- Наконец-то вы заговорили вежливо. Лучше поздно, чем никогда.
- Кэффри, сходи за ее сумкой, и пусть проваливает.
- А я могла бы сама за ней сходить?
- Нет. Здесь женщинам делать нечего.
- Я пошел, - сказал Кэффри.
Почтовая барышня застыла в ожидании, разглядывая этих людей и удивляясь их необычному виду, их странным действиям и их болезненному увлечению огнестрельным оружием. Казалась она скорее брюнеткой, по виду довольно фривольной, роста невысокого, телосложения пышного и архитектонического, хотя и скрытого под скромной одеждой. Ее лицо украшали вздернутые к небу ноздри, а в общем и целом было в ней что-то вроде бы испанское.
Как бы там ни было, прошитая свинцовой очередью в области живота, барышня рухнула на землю мертвой и окровавленной. Это подоспели британцы. Они долго раскачивались, но в конце концов раскачались: понабежали со всех сторон, управляя оружием более или менее автоматически, повыскакивали справа и слева, наводя на инсургентов прицел более или менее гипотетически.
Кэллехер, Кэллегер и Ларри ОТРурки сделали три проворных шага назад и захлопнули дверь. Кэллехер прыгнул к "максиму" и начал поливать - о вы, струи смертоносны! - бульвар Бакалавров. Остальные орудия повстанцев, установленные в других местах, обстреливали мост ОТКоннела, на котором, впрочем, никого не было. От поверхности парапетов, битенгов и тротуаров отлетали во все стороны осколки гранита и куски асфальта. То там то сям заваливались британцы. Их сразу же поднимали и уносили, поскольку медицинское обслуживание у британцев на высоте.
Прошитая барышня из Post OfficeТa продолжала лежать под окнами. Окоченевшие конечности покойной были подняты вверх. Из-под задранной юбки торчали ноги в черных хлопчатобумажных чулках. Легкий морской бриз ворошил шуршащие кружева. Выше черных чулок виднелась узкая полоска светлой кожи. Из продырявленного живота вытекала алая кровь. Лужа расползалась вокруг этого тела, несомненно девственного и бесспорно желанного, по крайней мере для подавляющего большинства нормальных мужчин.
Гэллегер встал у окна и приложил винтовку к плечу. Слева от мушки он заметил несчастную барышню. Ее ноги. Он полез в карман за патронами и наткнулся на некоторое отвердение своего естества. Гэллегер томно задышал, а его бесполезную винтовку неотчетливо повело из стороны в сторону. В силу чего немало британцев смогли подобраться к мосту ОТКоннела.
XVI
Услышав выстрелы, Кэллинен и Диллон прижались к стене. Отважный командир Маккормик встал и запросто подошел к окну, держа в руке револьвер.
- Они на углу набережной Ормонд и Лиффи-стрит.
- Их много? - спросил Диллон.
- Жмутся по углам. Как и вы.
Он прицелился в британца, пробегавшего между штабелями распиленных досок строительного дерева из Норвегии, но не выстрелил.
- Что толку...
Переведя дыхание, Диллон и Кэллинен подобрали свои ружья и заняли места у окон. Этажом выше пулемет Кэллехера выпустил две-три очереди.
- Работает, - с удовлетворением отметил Кэллинен.
- К ним идет подкрепление со стороны набережной Крэмптон и набережной Эстон, - объявил Маккормик.
Над его головой просвистела пуля, но, будучи отважным командиром, он высунулся из окна.
- Смотри-ка, малышку отсургучили, - произнес он, заметив тело почтовой барышни. - Как же это ее припечатали? - прошептал он. - Бедняжка. И платье задралось. Если бы не шлепнули, умерла бы от стыда. Это некорректно.
Его подчиненные несколько осмелели: забыв об угрожающе-свинцовых воздушных поцелуях, посылаемых британским оружием, они таращили глаза на умерщвленную.